– Я этого не забуду. А пока: вы наверняка заметили мой интерес к мисс Гриндлей, так что если доктор Симпсон или кто-то из домашних спросит у вас обо мне, могу я положиться на благоприятный отзыв?
Рейвен прикусил язык, удержав готовые сорваться с губ слова, которых ждал спутник: он вспомнил их с Сарой разговор. Он у Битти в долгу, но чувствовал инстинктивную верность по отношению к дому, который его приютил.
– Да, если вы можете гарантировать, что ваша привязанность к мисс Гриндлей искренна и что у вас больше никого нет на примете.
Джон резко остановился и пронзил Уилла взглядом, в котором смешались удивление, тревога и гнев. Никогда раньше Рейвену не приходилось видеть у него на лице подобной ярости: обычно этот человек был совершенно невозмутим и прекрасно владел собой.
– Я совсем не хотел вас оскорбить, – попытался объяснить Уилл. – Просто…
– Неужели вы такого низкого мнения о мисс Гриндлей, что не можете даже представить, будто она может мне понравиться?
– Нет, напротив. Все мы на Куин-стрит очень заботимся о Мине, так что домашние не простят мне, если я поддержу ухаживания, которые потом окажутся, – Рейвен замялся, подбирая правильные слова, – неискренними.
Битти открыл было рот, чтобы возразить, но потом, судя по всему, передумал. На его лице вдруг вновь появилось знакомое собранное выражение – он точно опустил маску.
– Помните, как я говорил вам о перспективе, которую дает нам пережитое горе?
– Конечно, – тихо ответил Рейвен.
– Это относится не только к медицине. Когда-то я был помолвлен с юной леди, которая освещала мир вокруг, точно утреннее солнце. У вас не возникло бы и тени сомнения в искренности моих намерений. Она была любовью всей моей жизни – ее любили все. Вот только она умерла накануне того дня, как мы должны были пожениться. Упала с лошади.
Уилл почувствовал себя вполовину ниже ростом. Жизнь Битти была разбита вдребезги: в первый раз – когда умерли его родители, а потом и во второй.
– Мне ужасно жаль. Как ее звали?
Джон ответил не сразу, будто этот вопрос потребовал от него раздумий. Было ясно, что он собирается с духом, прежде чем произнести вслух это имя.
– Джулия. Ее звали Джулия. После ее смерти я и представить себе не мог будущее с кем-то еще. Я видел отдельные ее черты в женщинах, выказывавших ко мне интерес, и это только приносило мне боль. Но с Миной все иначе. Она первая женщина, в которой я вижу лишь ее саму, потому что, когда смотрю на нее, я не ищу в ней Джулию.
Они снова двинулись мимо главного корпуса Лечебницы к новому зданию хирургического госпиталя на Хай-Скул-ярдз. Следом за ними ко входу в анатомический театр направлялась многочисленная группа джентльменов. Похоже, собиралась присутствовать половина медиков города. Сайм будет в восторге.
– Сегодня, похоже, будет полный зал, – послышался знакомый неприятный голос. – Новаторские операции всегда собирают толпу.
Рейвен обернулся и увидел Дункана, который явно собирался к ним присоединиться, хотели они того или нет. Просто превосходно.
– Вам уже случалось наблюдать, как оперирует Сайм? – осведомился Джеймс.
– Безусловно, – ответил Битти.
Уилл не сказал ничего. Он много раз наблюдал, как Сайм оперирует, но не имел никакого желания делиться этими сведениями с присутствующими из опасений, куда может завести их этот разговор.
– Нельзя не согласиться, что он лучший хирург этого государства, – заявил Дункан.
Рейвен не сомневался, что первым, кто с этим согласится, будет сам Сайм.
– А вам известно, что он первым осуществил ампутацию в области бедренного сустава?
– Известно, – ответил Уилл, постаравшись изгнать из голоса раздражение. Ему претила уверенность Дункана в его невежестве. Как будто можно было изучать в Эдинбурге медицину и не знать о подобных вещах. – Но пациент умер, – добавил он.
– Спустя несколько недель после операции, так что это не имеет значения.
– Держу пари, это имело значение для пациента. В любом случае не думаю, что Симпсон согласится с полным превосходством Сайма.
– Вероятно, не согласится, – признал Джеймс. – Как я понимаю, особой приязни между ними нет. Мне рассказывали, что они как-то чуть не подрались под дверью пациента.
– Из-за чего? – спросил Битти с живейшим любопытством.
– Я слышал, что Сайм опубликовал в научном журнале статью, критикующую подход Симпсона к этому случаю.
– Понятно, – сказал Рейвен, хотя ему ничего не было понятно.
Светила медицины, похоже, только этим и занимались. Критика коллеги на страницах профессионального издания, как правило, не рассматривалась как повод для драки, так что там явно было что-то еще.
К тому времени, как они вошли, анатомический театр действительно был практически полон. Им удалось найти места в задних рядах, и вид на операционный стол закрывало целое море шляп, что вполне устраивало Рейвена. Но тут кто-то, перекрикивая гул толпы, заорал:
– Шляпы! Шляпы!
И головные уборы схлынули волной. Дункан жадно подался вперед, а Битти откинулся на спинку стула и сложил на груди руки с таким видом, будто явился на театральное представление. Рядом с ними Рейвен, застыв, с тоской ждал неизбежного.
