— Позже увидишь, — криво улыбается Бритва. — И поймёшь.
— Я понимаю, отношение батарианцев к другим расам не самое лучше. Но поступать как они...
— Я поступаю хуже, — скалится Бритва. — Я покажусь тебе жестоким, капитан. Ты можешь увидеть во мне маньяка, психопата... Но когда ты увидишь как поступают они...
— Я видела.
— Не всё! Не всё... Да, ты знаешь что батары работорговцы, преступники. Ты помнишь Скилианский Блиц? Я видел его глазами одного из четырёхглазых уродов. Я узнал что он думает, я слышал его приказы, я чувствовал то же что и он. А приказывал он, насиловать и убивать. Всех, без исключения. Даже совсем молодых. А знаешь почему? Потому что для батаров, люди мусор. И они, устраивая это безобразие, хотели чтобы как можно больше из людей выжили. И запомнили...
— Это...
— Да, капитан, я не оправдываюсь. Я не вижу в этом смысла. Но теперь, я просто обязан тебе показать что происходит на нижних уровнях завода. Потому что ты, несмотря ни на что, веришь что люди и ксеносы равны. Может быть ты права. У турианцев, например, есть честь. У азари есть сострадание. Даже у кроганов и саларов есть хоть какие-то рамки. А у батаров их нет. И сейчас ты в этом убедишься.
— Фиби...
— Вы, ждите здесь, — схватив меня за руку и грубо прижав к себе рычит Фиби. — А ты, капитан, идёшь смотреть.
Вспышка, мгновение темноты. И мы в большом полутёмном помещении. Воздух спёртый, отвратительный. Пахнет кровью и мерзким... Слышатся крики, смех, стоны и полные боли крики...
— Идём, — поднимая меня на руки и взлетая над полом шепчет Фиби. — Не волнуйся, нас не видно.
Летим вперёд, облетаем нагромождения ящиков и там...
Прикованные к стенам человеческие женщины и азари. Одни ещё сопротивляются. Другие безумными взглядами смотрят в пустоту. Третьи...
— Смотри, не отворачивайся, — взлетая выше шипит Фиби. — Как тебе?
Внизу творится ужас. Батарианцы как могут измываются над несчастными. Их бьют, пытают током, насилуют... Одну совсем молоденькую азари, избивают... Пинают в живот, сразу два батарианца. Другую...
— Хватит...
— Нет, смотри. Смотри, Шепард. Вон, человеческая девушка. Одной расы с тобой. Смотри как ксенос бьёт её. Смотри как второй загнал ей в зад руку по локоть. Смотри как он, улыбаясь пытается вывернуть её на изнанку. Как думаешь, о чём она сейчас думает? А она, Шепард, мечтает о том, чтобы сдохнуть. Её психика уже сломана. Разум разрушился. Думаешь она сдохнет? Нет. Скоро, её подлечат, а потом продадут. Купит её, скорее всего какой-нибудь батар и всё это будет продолжаться. Обрати внимание на ту парочку молодых батарианок. Да-да, вон те. Они отрезают соски азари. А вон там, чуть дальше, мразь именующая себя разумным существом, грязным ножом отрезает несчастной женщине клитор. Почему? Потому что ему это нравится. Этой мерзости, нравится истязать и калечить.
— Фиби...
— О нет, Шепард, мы не уйдём. Не уйдём до тех пор, пока ты не скажешь мне, равны вы, или нет. А пока, смотри как вон ту человечку, насилует в горло мерзкий, уродливый, четырёхглазый ксенос. Или как вон той, которая чуть дальше, засунули в зад кусок арматуры. Смотри как им весело, Шепард. Смотри как они видя её страдания улыбаются. Слушай как смеются! Слушай!
— Фиби, хватит...
— Хм... Ответа от тебя я так и не дождусь. Но, теперь, обвиняя меня в жестокости, вспомни этот момент. И скажи... Не мне, а себе, жесток ли Фабиан? Маньяк ли он?
— Помоги им...
Вспышка. От нас расходится волна энергии. Все кто есть, замертво падают. От тел отделяются души и истаивая поднимаются вверх.
— Ты убил всех...
— Я избавил их от мучений, — крепче прижимая меня к себе кивает Фиби. — Ни тем, ни другим, уже не помочь. А теперь идём за Видо. Сделаем Заиду подарок. Ну и...
Фиби вытягивает руку. В воздухе появляются бомбы со значком радиации. Двадцать... Все двадцать плавно опускаются на пол и начинают мигать красными индикаторами. А потом мы просто переносимся в кабинет, где со стула падает человек в синей броне. Турианцы поднимают винтовки, но не стреляют. Замирают...
— День добрый, господа, — ставя меня на пол улыбается Фиби. — А мы тут мимо проходили...
База Синих Светил. Виктория Шепард.
— День добрый, господа, — ставя меня на пол улыбается Фиби. — А мы тут мимо проходили... И решили зайти. Кто Видо? Ты! А чего дрожишь?
— Вы кто такие? — пытаясь пошевелиться спрашивает Видо.
— Я Святой Лука, — улыбается Фиби. — А она Пророк Моисей. Вы не обращайте внимания. Её жизнь помотала. Вот она на себя и не похожа. А вы знаете, у вас тут так здорово. Особенно внизу. Скажи мне Видо, какой мразью надо быть, чтобы допустить подобное? Молчишь? Ну ладно, у меня есть способы разговорить тебя.
С этими словами Фиби подходит к турианцам и приклеивает к их лицам исписанные символами бумажки. Встаёт передо мной...
— Эники-бени ели вареники. Эники-беники... Кац!
Голова одного из турианцев взрывается и разлетается кровавыми ошмётками. Фиби маниакально улыбаясь щёлкает зубами.
— Кац!
И голова второго турианца тоже взрывается. Фонтанирующее кровью тело падает на колени и дёргаясь заваливается на спину.
— Теперь ты, Видо.
