— С тобой куда угодно, — вздыхает Джек и уверенно идёт к следующей двери.
За которой нет никаких чудовищь. Однако там, спуск вниз. Тёмная лестница. Из подземелья веет могильным холодом, пахнет кровью, слышны едва различимые полные боли крики.
— Глубинные страхи, — щелчком пальцев зажигая вокруг них множество светящихся шариков кивает Фиби. — Будет сложно.
Его хвост удлиняется, обматывается вокруг пояса Джек и, видимо, на всякий случай завязывается в узел.
Они спускаются. С каждой ступенью, обоим всё страшнее и страшнее. Рядом, в темноте, движутся огромные сущности. Судя по звуку передвигаются по стенам. Шипят, скребут когтями...
— Фиби! — останавливается Джек. — Фиби, я не могу. Мне страшно.
— Надо. Нолик, я хочу помочь. Если ты сейчас отступишь, я не смогу.
— Но мне страшно.
— Мне тоже, Нолик. В моей голове, ужасы куда как страшнее. Вот только с ними мне не справится. Сейчас, если я сунусь в свой разум... Я проиграю. Меня некому держать за руку. Некому вести. Там, в глубинах моего разума... Нолик, я очень не хочу терять тебя. Соберись. Пойдём. Пожалуйста.
— Фиби, я...
Джек не договаривает. Осторожно идёт вперёд...
— Надо же, — шелестит из темноты грубый явно батарианский голос. — Кто это у нас тут? Маленькая человеческая шлюшка. Иди сюда. Мы сейчас с тобой развлечёмся. Как тогда, помнишь?
— Р-р-р-р! — громко рычит Фабиан.
От его рыка сущности визжа разбегаются. Шипя и щёлкая держатся на расстоянии.
— Какие разговорчивые у тебя кошмары, — зажигая между рогов пламя улыбается Фиби. — Прям юмористы. Трусливые только.
— А твои кошмары? — шепчет Джек. — Они...
— Не пройдёшь, — шелестит из темноты. — Страх не победить.
Ты останешься здесь, с нами.
— Споём? — дёрнув вравшую в ступор Джек спрашивает Фиби. — Знаешь. Есть у меня любимая группа. Король и Шут называется. Это нечто. Что ни песня, то шедевр. Лучше них только Кукрыниксы. Хотя... Нолик, слушай меня. Не их! Меня.
— Они кричат! — мотает головой Джек. — Требуют, угрожают. Они собираются рассказать тебе о том, что сделали со мной. Хотят чтобы ты бросил меня.
— Глупышка, — улыбается Фиби. — Я давно о тебе всё знаю. Ещё там, в Чистилище, как только увидел тебя. Я прочитал твою память.
— И ты... Ты всё равно держишь меня за руку? Ты помогаешь?
— Нолик, ты не виновата. Идём. Не отпускай руку. Не слушай их.
— Но они говорят. Говорят и говорят. Как мне...
— Споём? Хм-м-м... Певец из меня такой себе. Мне в детстве на ухо слон наступил. Не о дин, а с товарищами. Но... Вот знаешь, есть одна песня. Которую я ненавижу. Но в то же время она не выходит у меня из головы. Периодически всплывает и как будто заедает. Я искал её когда был обычным человеком и жил в мире людей. Забивал текст в поисковик, ответом было — нет совпадений. Но песня есть. Я не мог сам сочинить её. Ты меня слушаешь?
— Фиби, я сейчас сдохну, — вглядываясь в темноту стонет Джек. — Сделай что-нибудь.
— Хорошо мне с тобою, кошка,
Хоть боюсь я тебя немножко,
Ты взрываешь сердца и души,
И хочу я тебя, и хочу я тебя
Слушать, — выдаёт Фабиан, от чего джек округляет глаза и начинает хихикать.
— Что смешного?
— Голос у тебя... Кажется слоны тебе не только на ухо наступили.
— Вот сейчас обидно было. Ладно. Тогда другую. Кхем....
Die Sonne scheint mir aus den Händen
Kann verbrennen, kann euch blenden
Wenn sie aus den Fäusten bricht
Legt sich heiß auf das Gesicht
Sie wird heut' Nacht nicht untergehen
Und die Welt zählt laut bis zehn
— О, уже лучше.
— Ну тогда давай со мной. Текст ты знаешь, наши разумы объединились. Это... Запевай.
Голося песни, Джек и Фиби, едва переставляя ноги от страха, спускаются вниз. Джек просто боится того что в темноте. Фиби гораздо хуже. Каждый напавший на них кошмар, он ловит своими силами, сдирает с него всё лишнее и превращает в полузабытый сон. Некоторые, особо страшные вообще уничтожает, а вместо них, силой своего разума собирает новые. Более приятные и не такие страшные. Вместе с этим, Фиби вытаскивает из Джек детские, практически потерянные воспоминания. Копирует воспоминания мелкого Саске, его любовь к Микото и Итачи. Искажает всё это, скручивает, размывает. Теперь в памяти Джек, будет любовь к маме. Конечно, ни Микото, ни свою, Джек не вспомнит. Не вспомнит точно, ясно или отчётливо. К Фиби она будет относится как Саске относился к Итачи, конечно же до того момента как он весь свой клан вырезал.
И Фиби как никто понимает, что это подло. Что с живым, по сути ни в чём неповинным человеком так нельзя. Но... Как замечает Фиби, способы эти очень и очень затратные. Магия, сила, чакра, слишком быстро утекают. Однако разум Нолика крепнет, начинает собираться, восстанавливается. На окружающие их кошмары, она реагирует уже не так болезненно. Они её всё ещё пугают, но уже не вгоняют в ужас.
— Последняя ступень, — сойдя с лестницы кивает Джек. — Что дальше?
— Дальше? Нолик, ты победила. Ты прошла, заглянула в глаза самым страшным своим страхам. Всё кончено. Осталось... Мы можем вернуться. Или мы можем дойти до конца.
