Он подошел к стене и принялся исследовать кирпичи. На некоторых из них была оттиснута печать с иероглифической надписью. Причем иероглифы везде повторялись.
— Тот-Осирис, — прочитал Данька.
Понятно. Гробница священных животных — вот что это. Нечто подобное он видел на раскопках в Саккара, возле Каира. Там находился Серапиум — могильник священных быков Аписов. Вот и здесь обрели последний приют животные, традиционно отождествляемые с Тотом, — ибисы и павианы.
Одна из ниш оказалась заполненной лишь наполовину и еще не замурованной. Горовой смог разглядеть в ней массу глиняных горшков продолговатой формы, сложенных штабелем. Ну да, типичные «саркофаги» для животных. Там, внутри, хранятся их мумии, изготовленные искусными руками жрецов-бальзамировшиков.
Даниил протянул было руку, чтобы взять один из сосудов (интересно же посмотреть на свежеизготовленную мумию), но был остановлен криком ужаса, изданным Каи.
— Джеди! — возопил толстяк. — Что ты делаешь?! Это же святотатство!
О боги! И как это его угораздило забыть, с каким пиететом древние египтяне относились к останкам.
— Ладно, ладно, — поднял он руки вверх. — Я только хотел посмотреть, настоящие ли это мумии. Знаешь, бывает так, что жрецы изготавливают фальшивки. Завернут в пелены кусок дерева или камень…
— А зачем? — недоумевающе выпучил глаза эксперт-криминалист.
— Да мало ли. Хотя бы и для солидности. Чем больше мумий, тем древнее кажется храм. Отсюда почет, уважение, ну и богатые пожертвования, разумеется. Ясно?
— Дело ясное, что дело темное, — вздохнул Каи, которому отчего-то вдруг расхотелось становиться херихебом. — И все равно не трогай здесь ничего, а? Уж больно место жуткое. Пойдем лучше перекусим…
Он подался к выходу, Данька с Упуатом — за ним.
— Кажется, у меня появилась идея! — тихонечко тявкнул Путеводитель. — Я знаю, что мы можем противопоставить хурсаркам.
Его морда так и лучилась самодовольством. «Великий Дуат! — всполошился археолог. — Снова у него „планчик нарисовался“. Ну, быть беде!»
— И что сказали тебе боги? — встретил Данилу вопросом Джедефхор.
Наакон-Рыжебородый, продолжая усердно трудиться над огромной бараньей лопаткой, также с любопытством уставился на херихеба. А Рахотеп даже отставил в сторону кубок с пивом — настолько для него был важен ответ Данилы.
Горовой неспешно прошествовал к костру, отрезал себе кусок баранины (с присоединением к их отряду эфиопов дела с продовольствием явно улучшились), налил пивка и, промочив горло, изрек:
— Боги дали добро на штурм.
— Фух! — раздался всеобщий вздох облегчения. — Наши тоже вроде бы не против, — добавил кушанец. — Мой колдун уже с ними пообщался. Обещали поддержку.
Упуат, ощерив клыки, заворчал, явно недовольный вмешательством конкурентов. Наакон бросил ему увесистую кость с приличным куском мяса, и нетеру заткнулся, занявшись обедом.
Наследник, растерянно наблюдавший за этой сценой, только покачал головой.
— Итак, какие будут соображения? — начал он военный совет.
Рахотеп предложил дождаться утра, еще раз потребовать у жрецов открыть ворота перед наследником и уже тогда перейти к активным боевым действиям. Пока же можно заняться поисками материала для тарана и осадных лестниц.
Принц готов был принять подобный план, выдержанный в традициях военной тактики Та-Мери. Благородно и без лишних жертв.
— Нет! — прогромыхал Наакон. — Нужно попробовать прямо сейчас, под покровом ночи. Часть войска атакует ворота, делая отвлекающий маневр. Основные же силы заходят в тыл, где, как донесли мои разведчики, стена пониже, и пробуют перебраться через нее. Если повезет, пробиваются с боем к воротам, отворяют их и впускают остальных.
Утомленный столь долгой речью, эфиопский царевич вылил в свою глотку целых два кубка пива подряд. Волчок в своем закутке с одобрением заурчал. И было непонятно, то ли он приветствует стратегический замысел кушанца, то ли восхищается его молодецкой удалью. Наверное, и то, и другое.
Данька горячо поддержал замысел Рыжебородого. Не он ли уже доказал свое ратное искусство в схватке с ливийцами. И пусть тот бой нельзя назвать боем в полном смысле слова, однако…
— Спасибо, Джеди, что ты напомнил нам о доблести брата нашего Наакона, — язвительно проронил задетый за живое Джедефхор. — А то мы в ней будто бы сомневались.
Он сделал вежливый поклон в сторону иностранного царевича.
— Дело не в том, что я не верю в план, предложенный его высочеством. Однако не стоит забывать, с кем мы имеем дело. Перед нами не орда полудиких варваров-ливийцев, а жрецы — люди, вооруженные знаниями. Причем тайными знаниями, которыми поделился с ними сам Тот.
Выстрел голубых глаз в сторону Упуата.
— К тому же им, по всей видимости, помогают гнусные и ужасные порождения Сета! Не случайно же они пытались помешать нам добраться сюда.
— Сказки! — махнул рукой эфиоп. Джедефхор дернулся, как от пощечины.
— Твое счастье, царственный брат, что ты еще не встречался с этими сказками. Хотя, вероятно, все еще впереди… Так вот, — продолжил египетский принц. —
