Деян Кюранов: Раньше менялись. Но нынешнему президенту социалисту Георгию Пырванову впервые удалось выиграть выборы дважды подряд. Однако какие-то далекоидущие выводы я бы на этом основании не делал.
Игорь Клямкин: Во время встреч с представителями других посткоммунистических стран я обратил внимание на то, что самым популярным институтом в них, по свидетельствам коллег из этих стран, является институт президента. Независимо от того, выбирается он парламентом или населением и какими наделен полномочиями. В Болгарии тоже так?
Иван Крастев: В Болгарии тоже.
Игорь Клямкин: И чем это объясняется? Инерцией персоналистской политической традиции или тем, что президент не несет ответственности за экономику и потому недовольство людей качеством их жизни у них с ним не ассоциируется?
Иван Крастев:
Думаю, что тем и другим. Можно сказать, что президент в нашей политической системе – это своего рода институционализированная популистская фигура. Независимо от того, кто он и к какой принадлежит партии, он всегда может сказать то, что люди хотят услышать.
Кроме того, я уже говорил о том, что в кризисные моменты (например, в 1997 году) президенты играли у нас важную консолидирующую роль. И люди об этом помнят.Андрей Липский: А другие институты – насколько они популярны?
Иван Крастев: Рейтинги доверия парламента и правительства очень низкие, доверие же к местной власти, к местному самоуправлению в последнее время растет. Потому что избираемые населением мэры начали бороться за увеличение своей самостоятельности, за более высокие доли местных налогов.
Евгений Сабуров: Они борются или чего-то в этой борьбе уже добились? Какова у вас доля местных налогов?
Иван Крастев: Кое-чего добились, хотя и не очень многого. Сейчас местные налоги составляют 10% всех налоговых поступлений, а 90% перераспределяются через бюджет. Представители местного самоуправления хотят большего и активно свои позиции отстаивают, в чем население их поддерживает. Однако изменения в данном направлении не так-то просто осуществить, потому что в Болгарии есть дотационные регионы, которые без поддержки центра просто не выживут. Увеличение доли местных налогов этим регионам мало что даст, так как при низком уровне экономического развития возможности налоговых сборов в них ограниченны.
Игорь Клямкин: Итак, люди больше всего доверяют президенту, растет доверие к местному самоуправлению, а парламенту и правительству не доверяют. Судя по тому, что мы услышали во время обсуждения экономических проблем, не пользуется авторитетом и ваша судебная система?
Йонко Грозев:
Не пользуется. Судам и прокуратуре у нас доверяют меньше 20% людей. Поначалу нам казалось, что Конституция 1991 года обеспечит создание эффективной системы с независимыми прокурорами, следователями и судьями, исключив какое-либо политическое давление на них. Но этого не получилось.
Потом мы думали, что изменения произойдут в результате тех институциональных коррекций, которые были осуществлены во время подготовки к вступлению в Евросоюз под воздействием Европейского суда и Страсбургского суда по правам человека. И многое с тех пор действительно улучшилось. Но политическое влияние на суды остается фактом и по сей день.
Дело в том, что институциональные интересы судебной системы и работающих в ней людей понуждают судей налаживать теневые контакты с политиками. В результате на месте прежней односторонней зависимости судов от политической власти возникла зависимость обоюдная, причем на поверхности она себя почти не обнаруживает. Политическое влияние существует, но откуда именно оно идет, определить, как правило, почти невозможно.Игорь Клямкин: Вы сказали, что судьи и прокуроры, руководствуясь своими частными интересами, ищут контакты с политиками и государственными чиновниками, т. е. добровольно ставят себя в зависимое положение. В чем причина такого поведения? Может быть, дело в низкой оплате труда? Или в слабости материальной базы судебной системы?
