— Смотри дальше, вот это твоя «мировая линия», — продолжил изобретатель, и красная, вертикальная кривая пересекла синие линии, — Я еще называю ее «глобальной линией». А вот и ты — в пересечении ее со стратой 0, — на бумаге появился желтый кружок. — А в других стратах живут твои отражения, — продолжал пояснять Серж, обводя зеленым фломастером остальные пересечения красной кривой с синими линиями. — В стратах -1 и -2 живут более молодые твои отражения, а в страте +1 — более старшая версия тебя. Уловил?
— М-м-м… Я теперь вообще ничего не понимаю… — схватился за голову Тим. — Хватит болтать! Отправляй меня.
Тим встал на столик, опутанный проводами. Серж воскликнул:
— Прыгаем!
Всплески зеленой змейки на экране осциллографа стали расползаться, смещаясь влево. На какое-то мгновение Тим ощутил, что он как бы увеличился в размерах. Его окутала чернота, затем его сжало, отпустило и вновь сжало в точку… «Вот как работают машины времени», — успел подумать он, проваливаясь в полную темноту сознания.
Тим пришел в себя от чего-то прохладного, прикасавшегося ко лбу. С трудом открыл страшно тяжелые веки — да, он в парке и обнимает осину. Голова раскалывалась, к горлу подступала тошнота. Тим оторвал руку от ствола дерева — ноги подкашивались. Его стошнило. От этого стало легче, и Тим смог оглядеться по сторонам. Вместо яркой весенней зелени молодых листиков его окружала потемневшая зелень разросшейся поляны, солнечное утро сменилось пасмурным днем середины лета. «Почти год разницы! Или Серж меня закинул в будущее?» — мелькнула в голове первая мысль. Тим сделал несколько неуверенных шагов в сторону выхода из парка — его еще качало от слабости. «Н-да, нелегкое это дело — путешествовать во времени», — думал Тим. Его мысли были такими же ватными, как и ноги.
Он шел и во все глаза смотрел по сторонам — вроде бы знакомый парк, ан нет. Деревья какие-то заросшие. Знакомые статуи в облупленной извести. Лавочки с облезшей краской и плохоузнаваемой модели. Тим напрягал память, чтобы вспомнить, когда же такие стояли — безуспешно. Еще больше он запутался, когда вышел за пределы парка — по дорогам бежали исключительно «Жигули», «Москвичи» да «Волги». Иногда попадались «Запорожцы» — Тим уже почти забыл, как они выглядят! А вот иномарок — ни одной. «Ого, похоже, Серж сильно перестарался! Это не полгода разницы, а десятки лет…» Прохожие тоже с любопытством посматривали на Тима — его простенькие по современным меркам джинсы и спортивная курточка сильно выделялись на общем фоне. Тим и сам с любопытством глазел на людей — пытался по одежде определить год. Ядовитые фиолетовые оттенки плащей и почти у всех — одинаковые иностранные буквы на спинах да еще торчащие из курток перья. Как там этот прикид назывался? А, пуховик… Кажется, мама о таком мечтала, но купить — денег не хватало…
Однако все эти детали не помогали вспомнить год — только визит на почту прояснил дело. Тим зашел в дверь под синей вывеской «Почта. Телеграф». Табло с написанными от руки цифрами показывало, что он вернулся в прошлое на 15 лет назад. «Томе сейчас 4 года, мне — 10. Долго же придется ждать встречи…» От этих мыслей ему стало совсем грустно. «Стоп, если мне сейчас 10, то и родители живы!» Тим собрался было их повидать, тем более, что мамина контора совсем рядом… Тим сделал несколько шагов к ее институту, но тут же остановился — всплыло воспоминание из детства, как он первый раз сам пришел сюда к маме. Тогда вахтерша строго посмотрела на него поверх очков и спросила: «Мальчик, ты чей?» Он тогда опешил от такого простого вопроса и выпалил почти на автомате: «Мамин». И потом сбивчиво пытался объяснить, как зовут его маму и кем она тут работает. А теперь? Что он скажет на проходной? А потом — маме?..
Тим сделал несколько бесцельных кругов по городу, читая давно забытые названия улиц. «Блин, живешь и не замечаешь, что город каждый день меняется!» — думал Тим по дороге. Магазины на первых этажах жилых домов стали уже такой реальностью, что теперь было странно их не видеть. Как и ярких билбордов, рекламных плакатов, неоновых вывесок. Зато разномастные «комки» со всякой ерундой стояли на каждом шагу — какие же они уродливые! А вот ветвистые деревья понравились ему даже больше — по сравнению с ровненько подстриженными и приниженными деревцами его времени они были какими-то более живыми. Казалось, их длинные ветки о чем-то говорили прохожим, и в каждом движении дерева чувствовалась сила, мощь, радость бытия. Тиму понравились даже не убранные на тротуарах красно-желтые листья — они делали город более неформальным, домашним. Сейчас же (разум Тима продолжал жить покинутым временем) за каждый листик возле самого маленького офиса полагается штраф, поэтому вылизывают всё. «Странно, мне раньше и в голову не приходило, что деревья могут что-то чувствовать… Интересно, а когда я по деревьям лазил, им было больно?..» Тим вспомнил детство, и тут же захотелось встретиться с самим собой: «Я как раз должен быть в школе». И Тим зашагал в нужном направлении.
