Может потому что не за чем? Людей нет, а деревня никому не нужна, – рассуждала, осматриваясь по сторонам. Затянутый серым дымом горизонт дрожал, словно сам воздух был опален огнем. Смотрела на то, что раньше было домом. Место, где знала каждый камушек, закоулок, тропинку. Сейчас перед ними лишь чёрные угли и тлеющие брусья, все что осталось от когда-то знакомых улиц. Сухой ветер доносит запах гари, пепла и морозного аромата, смешиваясь с глухой тишиной. Она убивает.
– Ли, скажи что тут нет останков людей, – обратилась хриплым голосом, но он молчал. Потому что не мог сказать того, о чем просила. Вместо деревни, теперь кладбище.
Ради чего это все? – внутри каждого змея, сердце кровавыми слезами обливалось. Невиданная жестокость.
Полина сделала шаг, чувствуя, как что-то внутри медленно ломается. Она до последнего надеялась, что такого быть не может. Как же это? Людей сожгли?! Заживо?! Но это же переходит границы! Нет! Нет! Алик забрал родителей! Забрал! Боль выжигала все, что оставалось. В этой боли нет места ни для слов, ни для слабости. С каждым шагом ее затягивало вглубь этого мрачного пепелища. Видит обугленные останки домов, корпуса машин, куски разбитой утвари, останки сожженных деревьев, напоминающих скрюченные от страха тени. Тишина давит сильнее, наполняя грудь чем-то едким и холодным. Все, что она чувствует – это боль. Жгучая, всепоглощающая боль, которая сжигает сердце изнутри так же, как огонь испепелил эту деревню.
Каждый шаг давался тяжело, словно земля сама не хочет ее пускать. Пытается удержать от того, чтобы не увидеть самое страшное. Но она идет вперед. Каждый вдох обжигает. Сердце стучит в груди, да с такой силой, что казалось разорвется. Внутри поднимается темная волна отчаяния. Неужели ее родители, все кого она знала с детства, исчезли? Вспоминала радостные лица, оживленные голоса и смех. Дядя Аркадий, мама, отец, даже соседка Клава. Чувствует как эти воспоминания плавятся, превращаясь в золу, как и сама деревня. Слезы не текут. Их высушил жар. Стеклянный взгляд, тяжелое дыхание, стук сердца через раз.
Полина шла к своему дому. Она должна это увидеть. Должна. Ноги цепляют обломки, отбрасывают клочки угля и обгорелые доски, но она не замечает этого. В ее голове столько вопросов: Почему? За что?
Остановилась. Сглотнула. Голова кругом пошла. Машина Риты?! Обгоревшая с открытой дверью? Что она тут делает?! Как же так?! Она же просила встретить родителей на пароме! Зачем приплыла?! Да что же это?! Холодное отчаяние сменилось чувством, которое кажется ей чуть ли не живым существом. Горе. Поглощающее.
– Ли, они все тут?
– Я сейчас, – шипел, ползая вокруг пепелища. По его домыслам, пожар начался резко и глубокой ночью.
Обугленный каркас дома еще стоит, но это пустая скорлупа. Полина искала глазами маму и отца. Алика и Ритку. Не нашла. Что давало маленький просвет надежды. Стояла и смотрела, окутанная легким морозом, который в этот раз совсем не помогал.
Услышав крик Лиириса, Саакши схватил девушку и помчался к другу. Она сползла с рук мужа. Подошла. Невыносимо. Не узнать. Не успели спастись.
– Мама, – протянула еле слышно, – Папа.
Душу пронзила ледяная игла осознания. Слёзы потекли по лицу и она стиснула зубы, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Чувствовала как горло сдавливает ком, а сердце разрывается от боли и утраты. Упала на колени, дрожащими руками прикоснулась к останкам. Все же крик. Полный горя и ярости. Он эхом разнесся деревне. Полина сидела на земле, не в силах подняться, ее охватывало чувство беспомощности и опустошения. Ну за что?! Чем же ей теперь дышать?! – кричала мысленно. Полина решила, что месть станет ее воздухом, ее кровью, единственной целью. В этом горящем аду теперь лишь это желание дает ей сил дышать. Сжав кулаки до белых костяшек, пообещала себе, все кто совершил это, тоже почувствуют огонь. Во всех его проявлениях.
– Живые! Они еще живые! – замерла и едва дыша повернулась на голос, наблюдая как Ли и Саакши раскидывают тлеющие доски. На руках несут двоих. Обгоревшие, почти лишенные сил, но живые.
Неверие накрывает, гасит остроту боли хотя бы на миг. Полина бросилась к ним.
– Саакши! Ты можешь помочь! Ты же можешь?! Ты же можешь обезболить ее ожоги! – Полина кричала, захлебываясь слезами, – Рита! Рита! Только держись!
Подбежала к Лиирису, разглядывая на руках змея обгоревшего друга.
– Прости! Прости! Прости меня! Зачем я просила тебя приплыть?! – истерично шептала, молясь всей вселенной, чтобы он держался.
– Эй, – прохрипел парень и Полина от шока замолкла, – это ты прости, паром опоздал. Тут все горело уже.
Алик отключился, да и Полина была на грани.
– Дей, займись, – кивнул в сторону Полины Саакши, – я попробую заморозить раны, чтобы до деревни выдержали. Раина их быстро на ноги поставит.
