Однако я слишком хорошо думал о монахах, или же других троп в обход нашей они просто не знали. До наступления темноты до нас ещё дважды доносились взрывы. Уже ночью мы выбрались из аппендикса, в котором стоял монастырь. Дальше Граница шла прямо, однако в одном месте непроходимая зона сильно расширялась и тропа ныряла прямо в неё. Пришлось спускаться в глубокое ущелье по склону, сплошь заваленному валунами размером с легковушку. Перебираться с одного на другой при свете звёзд было нелегко. Я подумывал, не остановиться ли нам до утра, так как монахи здесь на конях всё равно не проехали бы, а человек со сломанной ногой в нашем отряде был нужен меньше всего. Но преследователи, судя по их упорству, могли спешиться, и наша позиция оказалась бы очень уязвимой. Деревья становились всё выше; в самом низу росли кедры и сосны в два – три обхвата толщиной, а пространство между валунами заросло подушками мха, в которые нога проваливалась чуть не по колено. Подо мхом хлюпала вода. Я не успокоился, пока мы опять не вышли на тропу, ради чего нам пришлось лезть обратно на гору, и подъём был ничуть не легче спуска.
– Хорошо, что ночи в Новом мире такие долгие, – сказал я Коу, готовясь устроиться на ночлег.
– Да, хорошо, – отозвалась она и, закинув голову, посмотрела в небо. – Смотри, Элф, звёздочки! Вон одна – такая большая!
– Это уже утренняя, – сварливо сказал Тотигай. – С тобой не поспишь, Элф, равно как и с этими верунами.
– А ты загадай желание, – предложил я Коу, полностью игнорируя кербера.
– И оно сбудется? – удивлённо спросила она.
– Конечно, сбудется, – щедро пообещал я.
– А что нужно говорить?
– Да что хочешь.
Я думал, что Коу тут же выпалит своё заветное, – ан нет, девушка отошла в сторонку и долго шептала, обращаясь к звёздам. Много же, оказывается, у неё желаний…
– И что ты загадала? – полюбопытствовал я, когда мы легли.
– А всё равно исполнится, если расскажу? – засомневалась Коу.
– Ну, если боишься, то не надо, – сказал я, коря себя за бестактность.
– Тогда я лучше потом. Хорошо? – В темноте я видел, как слабо поблёскивают белки её глаз, – она пыталась заглянуть мне в лицо и определить, не рассердился ли я.
– Хорошо, хорошо, – поспешил я успокоить её. – Потом даже лучше. Сейчас мы устали, завтра будет новый день. Ты спи, спи, отдыхай…
Я сразу провалился в сон, а Бобел остался на часах. Он разбудил меня, когда ещё не рассвело.
– Пока ты спал, была перестрелка. – Он указал рукой туда, где за изгибом Границы продолжалась тропа. – Стреляли долго. Использовали гранаты.
– Думаешь, яйцеголовые нашли проход у заставы и догнали верунов? – спросил я.
– А с кем ещё монахи могли здесь перестреливаться? Да ещё ночью?
Я призадумался. Только мои мысли отчего-то поплыли не совсем в нужную сторону.
Яйцеголовые видят в темноте хорошо, однако кентавров они такой способностью не наделили. Как и орков-пехотинцев. Их обычная тактика – ни одна из разновидностей их слуг не должна иметь перевес над ними самими и над другой разновидностью. Это ослабляло их военную силу – по сравнению с тем, во что ибогалы могли бы её превратить. Кстати, почему в отряде, штурмовавшем Харчевню, совсем не было орков? Ибогалы не из тех, кто обожает рисковать собственной шкурой. И пленный, как ни трудился над ним Орекс, ничего не сказал об орках в отрядах, выступивших в поход сейчас. Видно, не слишком доверяют им в важных делах… С кентаврами яйцеголовые так не осторожничают. Но кентавры гораздо ближе к животным…
Орекс, должно быть, прав. Надо найти корабль, освоить управление и разнести все ибогальские города, пока их хозяева не наполнили Новый мир кентаврами, русалками, и не вырастили целые армии орков. Я представил, как поднимаю в воздух Колесницу Надзирателей, оснащённую их неведомым и страшным оружием, захожу на город… Там будет полно женщин и детей. И пусть это всего лишь яйцеголовые самки с детёнышами… Да нет, Элф, брось. Самки, детёныши, – ты считаешь, что придумав название поунизительнее, превратишь их в нечто иное, не в то, чем они являются? Всё равно они останутся женщинами и детьми. Другой расы – да. Но что это меняет?
А то, возразил я сам себе, что их женщины ничуть не лучше мужчин. А из маленьких яйцеголовых обязательно вырастут взрослые яйцеголовые. Воспитывайся они в другой среде, выросли бы другими, а так – без вариантов. С человечьими мерками к ибогалам подходить нельзя.
Да почему, собственно, нельзя? Люди что, намного лучше? Будь тут сейчас Генка, он бы мигом привёл кучу обратных примеров.
Я скрутил сигарету и затянулся, пытаясь заглушить табачным дымом бесполезный внутренний диалог. Можно, нельзя… Просто дело в том, что массовые убийства мне совсем не по вкусу. Повоевать в первые после Проникновения годы и поучаствовать в побоищах той поры я не успел, а после дрался лишь с ибогалами-солдатами. Ещё дрался с орками, кентаврами, керберами, и даже – вот пассаж – с нукуманами. Но всегда – со взрослыми, с бойцами.
