Невысокие здания, золотые купола собора, тихие улицы и даже широкие проспекты, укрывала пушистой пеленой зима, а бледно-жёлтое пятно солнца, казавшееся неудачно затертой художником кляксой, степенно поднималось из-за горизонта, разливая свет по светлеющему небу. Глаза слепило от белизны заполнявшей, казалось бы все вокруг, не уступая ни на пядь отвоеванное пространство.
Annotation
Романова Алёна
Романова Алёна
Путь в отражениях
Путь в отраженьях
Невысокие здания, золотые купола собора, тихие улицы и даже широкие проспекты, укрывала пушистой пеленой зима, а бледно-жёлтое пятно солнца, казавшееся неудачно затертой художником кляксой, степенно поднималось из-за горизонта, разливая свет по светлеющему небу. Глаза слепило от белизны заполнявшей, казалось бы все вокруг, не уступая ни на пядь отвоеванное пространство.
Хрипло пискнул домофон, неохотно выпуская из чрева жилого здания молодого мужчину среднего роста, запахивающего на ходу спортивную кожаную куртку. Темно-русые короткие волосы, торчащие ежиком, быстро запорошило снегом, обильно сыпавшимся сверху, устилая все вокруг, но Ивлев Глеб только выше поднял воротник и легким шагом ступал по каменным, слегка заледеневшим ступенькам.
Льдисто-голубые глаза его зажглись задором, наткнувшись на неповоротливую широкогрудую Волгу в заездном кармане, хозяину которой прежде приходилось вечно бороться за это место. Еще лишь пара дней, потраченных на мелкое усовершенствование двигателя и их резвая война продолжиться с новой силой, об этом знал и сам Глеб и его противник, а пока между ними - вялое перемирие, или скорее сказать молчаливая подготовка к атаке.
Его губы злорадно скривились, рассматривая стойку уже повидавшей немало на своем веку железной старушки, со скрипом уступавшей нахальству не так давно объявившегося здесь нового соседа. За эту самую наглость Глеба мало кто любил из владельцев машин у посеревшего от времени дома, но того такое отношение мало волновало. Прогибаться под чьи-то правила и глупые представления о морали не для него, именно поэтому вот уже минуло практически три года, как он ищет себя в чужом городе, оставив в прошлом былую жизнь, родных и друзей.
Не желая касаться этой темы даже мысленно, Ивлев хмуро запихнул в карманы руки, испещренные царапинами и ссадинами, и легким шагом тронулся в путь по заснеженным дорожкам, мимо сонных и задумчивых горожан, спешивших трудится во благо себя и страны. Его тоже уже ждало пропахшее бензином, солидолом и машинным маслом, с эстакадой и каменными мешками ям, заполненное шкафами с инструментами и запасными деталями, рабочее место.
Всего каких-то пятнадцать минут пути по заснеженным, гладко вытоптанным прохожими улочкам, и вот его уже встречает привычными звуками и запахами самая лучшая и, конечно же, дорогая автомастерская в городе, спаренная с не менее известным автосалоном "Спектр-авто". Глеб благостно зажмурился, будто кот, вливаясь в теплоту помещения, спеша расслабить невольно напрягшееся от холода тело. В раздевалке было куда теплее чем обычно, видимо кто-то предусмотрительный догадался включить обогреватель за несколько часов до появления рабочих, чтобы переодеваться было не так холодно.
- Что замерз? - ехидно спросил Борис Меньшов - его неизменный напарник при ремонте машин и вполне приличный автослесарь, если конечно не ленился. Он бодро потряс молчаливо протянутую руку собеседника, быстро облачаясь в рабочий комбинезон индигового цвета, с неизменным логотипом автосалона, под которым неопрятной кляксой стояло пятно солидола. - Тяжела жизнь без машины-то? - с улыбкой во весь его лягушачий рот поинтересовался Борис, оживляясь при появлении еще ребят из смены и начальства.
- Не жалуюсь, - отбрил его Ивлев, небрежно пожимая протянутые руки "товарищей по оружию". - Тебе бы тоже стоило попробовать, глядишь чуть растрясся бы, - посоветовал он, отыскивая в шкафчике у себя такой же как у Бориса комбинезон, только разительно грязнее. - Похудел бы слегка.
- Обойдусь, - привычно отмахнулся собеседник, оглаживая себя по заметно выступавшему животу, безжалостно натянувшему пуговицы, грозившие вот-вот осыпаться на пол от натуги. - Тебе моей притягательной солидности не понять, Кащей, скелет в трусах, - играя на публику, заявил он. Подобные разговоры уже давно вошли между собеседниками в традицию, оттого обижаться или воспринимать в серьез слова товарища никто из них не спешил, к тому же, на фоне Бориса редкий парень не стал бы выглядеть худым и это понимали все присутствующие.
- Да куда уж там, ваше обжорское величество, - хмыкнув, вяло подразнил его Глеб, наконец, отыскав грязно-синюю вещь под грудой расточенных деталей движка, который он вчера так и не смог передать заказчику, а теперь вынужден был прятать от остальных, так как это была "халтура". - Мне такую солидность надо наедать годами, не переставая, - беззлобно парировал он, ловко выуживая на свет божий комбинезон.
- Глеб, погоди, не надевай, - приказным тоном посоветовал Михалыч - начальник ремонтной и мастер на все руки, едва появившись с "разнарядкой на день" в раздевалке. - Ты сегодня на диагностике, так что возьми чистый.
