Встал, исцелившись, и бородач. Попытку валькирии телекинезом (или чем она там контролировала оружие) выдернуть из себя оружие он пресёк, схватив меч за рукоять и поглубже вдавив в себя. Потянуть клинок вверх и разрезать противника она тоже не смогла — бородач держал рукоять так крепко, что видимо каким-то образом пересиливал способность валькирии управлять мечом на расстоянии. Но женщина и двое уцелевших «стальных рабов» сдаваться тоже не собиралась. Она отбросила бородача, направив клинок вперёд, и вступила в рукопашный бой с чудовищно сильными и регенерирующими «братьями настоящего мужества». Но теперь силы были совершенно неравны. Один из «стальных рабов» смог опутать и переломать противника в розовой бандане, но пропустил оплеуху от долговязого и, отлетев, затих на песке. Валькирия умудрилась свернуть шеи двум качкам, одновременно направляя застрявший в бородаче меч и отбрасывая рвущегося в бой врага. Но сделать это без потерь женщина не сумела. Она пропустила два удара, и теперь её правая рука висела плетью, а левое бедро было сломано и выгнуто так сильно, что было непонятно, как валькирия вообще продолжает стоять. Последний оставшийся в строю «стальной» раб, судя по всему, вошёл в режим берсерка, и принялся размахивать цепью уже не только с помощью одного магического контроля. Долговязый «брат» пинком перебил его орудие, но товарищ валькирии потеряв всякое самообладание с животным рёвом сшиб врага с ног, и кулаками превратил того в месиво. Впрочем, встать он похоже не мог. Пропустил вроде бы незначительный тычок в рёбра, но судя по тому, как боец дышал и держался за левый бок, этого было более чем достаточно. Валькирия, пылая ненавистью, повернулась к бородачу, и… Контур его тела снова вспыхнул тёмно-красным свечением.
Убитые «братья» вновь встали, их раны и переломы заживали на глазах. Тот, что лежал под взбесившимся «стальным рабом» скинул противника на песок, но не стал добивать. Второй товарищ валькирии, отдыхавший после оплеухи долговязого, вдруг дёрнулся, и попытался подняться, но один из качков оставил ему на ногу спину. Валькирия, посмотрев на это, бессильно рухнула на колени, подняла окровавленное лицо к потолку… А затем мощный пинок снёс ей голову, раздробив череп. «Брат» в бандане принялся очищать ногу от мозгов поверженной противницы, и очень удивился, когда серое вещество вместе с телом женщины исчезло в мягкой вспышке света.
«Значит, она кандидатка в чемпионы. А её рабы, получается, были из местных… Как она прошла шестой этаж, если умеет только летающим мечом в воздухе крутить?» — подумала Вика.
Бородач вытащил меч из своего тела, ещё разок вспыхнул красным, и его рана затянулась. А потом выживших «стальных рабов» без всяких прелюдий, не снимая доспехов, пустили по кругу. Магический экран делал всё, чтобы зрители не пропустили деталей. А Виктория с удивлением обнаружила, что наблюдает за процессом с неподдельным интересом, и что от этого зрелища возбуждается гораздо сильнее, чем от лесбийской оргии эльфиек.
Да тебя изнасилование заводит, а не мужские задницы.
«Вот интересно, а почему в системе похоти нет опции смены пола? Ну т. е. хер с яйцами я себе вырастить могу, жабры и рыбий хвост отрастить могу, крылья магические тоже, могу заиметь тело любой гуманоидной разумной расы, с представителем которой трахалась. Как-то вот не вижу я технических ограничений, не позволяющих превратиться в мужика.» — подумала Вика, напрямую обращаясь к Нике.
Ты не находишь, что как-то поздновато об этом думать? Ну как бы ты знаешь, что твоя «мужская» память была фальшивкой, да и никаких проблем в женском теле вроде не испытываешь… Ну я не знаю, после первых пары недель в Верданте? Чего это ты вдруг ударилась в гендерные сомнения и терзания?
«Да нету у меня никаких сомнений, я не за тем…»
Так, стой, извращенка поехавшая, ты хочешь превратиться в мужика чтобы тебя так трахнули в зад?
«Эй, я этого не говорила…»
Извращённость повышена на 5.
А тебе не надо ничего говорить, я твои мысли при желании усваиваю раньше, чем ты их в слова оформишь!
«Так есть идеи почему система похоти не даёт мне опцию смены пола?»
Нет!!!
Виктория нахмурилась и проворчала себе под нос что-то про странные табу Ники, на что та никак не отреагировала.