— Поскольку здесь все еще остаются мои воины, — ответил он, протиснувшись к карете сквозь строй погрустневших казаков. — Все мы очень признательны вам, графиня. Если бы не вы…
— Честно говоря, мне не очень-то хотелось, чтобы вы торопились с отъездом, полковник, — прервала его Диана. — Не знаю, чем вы будете заняты в своей Украине, но здесь для вас и ваших храбрецов дело еще найдется.
— Что вы имеете в виду, графиня?
— На этом же корабле мы могли бы отправиться совершенно в ином направлении. Такая перспектива вас не прельщает?
— Куда и под чьим командованием?
— Ну, допустим, под командованием князя Гяура. Вы ничего не имеете против такого командира?
— Как и против самого себя.
— Я пока что не могу сказать вам всего того, что должна была бы. Одно только обещаю: этот поход может оказаться интереснее и опаснее, нежели ваш нынешний, французский. Ну что, полковник, заинтриговала? — озорно улыбнулась де Ляфер.
— Почти. Вы знаете, что происходит сейчас в Украине?
— Но, как вы заметили, это происходит не по вашей воле.
— Тоже верно. И все же моя родина там, где земля киевская сходится с Диким полем.
Графиня понимающе промолчала.
— В Дюнкерке у князя Гяура есть дворец. Что-то в виде небольшого городского замка.
— Значит, князю повезло больше, нежели нам, бездомным и безродным казакам.
— До прибытия корабля дворец будет находиться в вашем распоряжении. Поселяйтесь там вместе со своими казаками, берегите его, охраняйте и ждите. Думаю, того времени, которое понадобится, чтобы корабль вернулся, вам вполне хватит, чтобы решиться на небольшое морское путешествие, ну, скажем, к берегам Африки.
Сирко растерянно пожал плечами.
— В общем-то, должно хватить.
— Будь на вашем месте князь Гяур, он согласился бы, не задавая лишних вопросов и не колеблясь, — с грустью упрекнула его графиня. — Но, как я сказала: «Будь на вашем месте князь Гяур…»
— Понимаю вас, графиня.
— Пока корабль вновь появится у причалов Дюнкерка, половина ваших храбрецов уже, очевидно, поженятся здесь. Остальные как-нибудь продержатся. Разве не так?
— Истинно так, истинно…
— Что же касается лично вас, то есть одна особа, которая крайне заинтересована в том, чтобы вы оставили сей берег как можно позже.
— Кто это? — удивленно уставился на графиню Сирко.
— Некая фламандка. Камелия. Вам известно такое имя? Ну не смущайтесь же столь безбожно, полковник. В такую женщину трудно не влюбиться.
«Камелия, — мысленно повторил Сирко. — Господи, из какого она мира?! Ты даже успел забыть о ее существовании, — тут же упрекнул себя. — Действительно, успел забыть…»
— Вот видите, как трудно оставлять землю, на которой ты сто раз не погиб и всего один раз влюбился, — молвил полковник, задумчиво при этом улыбаясь.
— Хочу надеяться, что князь Гяур покидал этот причал точно с такой же мыслью.
Они умолкли и с грустью посмотрели туда, где, уже на выходе из канала, виднелись паруса корабля, увозившего вдаль, в историю, в небытие воинов, вошедших в память Франции как «степные рыцари кардинала».
