— Тем из вас, кто все время роняет посох, лучше не закрывать глаза, пока не почувствуете себя уверенней, — сказал сэнсэй Кано с другого конца двора.
Джек и Кадзуки настороженно замерли. Каждый ожидал, что сделает другой.
— Закрывай глаза или не закрывай, все равно самурай из тебя никудышный, — украдкой поддразнил Кадуки. — Даже такой тупица, как ты, должен понять, что в школе тебя никто не любит. Твои мнимые друзья просто вежливы с тобой, потому что так хочет Масамото-сама.
Джек еле сдерживал ярость.
— А тем, кто разговаривает, лучше направить силу на более полезные цели, — многозначительно добавил сэнсэй Кано.
Насмешка попала в цель. Кадзуки задел больное место. Как ни крути, а в том, что он говорил, была доля правды. Поначалу Ямато просто мирился с его присутствием, потому что так приказал отец. Мальчики стали друзьями только после победы на Тарю-дзиай. Что касается Акико, то она умело прятала свои чувства. Невозможно было понять, притворяется она или на самом деле считает его другом.
Может, Кадзуки прав?
Хотя Акико уверяла, что никуда не выходила ночью, Джеку по-прежнему казалось — она что-то скрывает.
Заметив, что мальчика терзают сомнения, Кадзуки осклабился.
— Убирайся домой, гайдзин, — шепнул он.
— Убирайся, гайдзин! Убирайся, гайдзин!
Джек в ужасе застыл в кресле с высокой спинкой, глядя, как Глаз Дракона рубит мечом стены родительского дома. Он высекал на них одни и те же слова. Буквы, словно раны, сочились красным, и Джек вдруг понял, что Докуган Рю пишет кровью отца.
С пола послышался шорох, и мальчик прижал к груди тетрадь. К нему ползли четыре черных скорпиона, каждый — величиной с кулак. Они стали подниматься вверх по ногам. Ядовитые жала потрескивали во мраке…
— Ты идешь?
Джек вздрогнул и проснулся. Его разбудил голос Акико.
Он сел и протер глаза. В оконце комнаты лился яркий солнечный свет.
— Я сейчас… ты иди… — ответил мальчик, прерывисто дыша, и снова укрылся одеялом.
— Ты не болен? — спросила Акико из-за двери.
— Нет, все хорошо. Просто не выспался.
Впрочем, хорошего было мало. Ведь ему только что приснился очередной кошмар.
— Встретимся в Тё-но-ма, — поторопился добавить мальчик.
— Не опаздывай, — предупредила Акико.
В коридоре стихли ее легкие шаги.
Джек встал. После ужасного сна он чувствовал себя разбитым. Подумалось: а вдруг сон предупреждает о чем-то, как то видение с демоном и бабочкой? Правда, видение пришло во время медитации, а это был кошмар — что-то смутное и более примитивное. Джек решил: если такое повторится, он обязательно пойдет за советом к сэнсэю Ямаде.
Джек свернул футон, получше спрятав карты в складки матраса. Тайник никуда не годится. Нужно срочно поговорить с Эми, чтобы еще раз побывать во дворце. Только вот Джек никак не мог застать ее одну. Подруги, Тё и Кай, следовали за ней, как служанки. А кроме того, он еще не придумал, как бы заговорить с ней о визите во дворец, чтобы не открыть своей истинной цели.
Джек поскорее натянул ги, убедившись, что левая пола легла на правую. Наоборот запахивали одежду только на покойниках, и Джеку очень не хотелось так выглядеть. Он подпоясался белым оби.
Прежде чем отправиться на завтрак и первый урок, Джек подошел к
Кое-где миниатюрные листики бонсая окрасились в золотистый и огненно-красный цвета. Приближалась осень. До первого снега, а значит, и отборочных состязаний Круга трех оставалось всего три месяца. Наставники заставляли тренироваться еще больше, упражнения становились все сложнее, и ученики работали из последних сил. Джеку было все труднее жить по такому распорядку.
Он заткнул за пояс боккэн и собрал волю в кулак — впереди ждал трудный день.
— Еще раз четвертое
Ученики рассекали воздух боккэнами, повторяя упражнение. За утро они успели выполнить эти движения несколько сотен раз, но сэнсэю Хосокава все было мало.
Руки у Джека горели от напряжения, пот лился с него градом, а боккэн стал тяжелым, будто его отлили из свинца.
— Нет, Джек-кун! — остановил его наставник. — Киссаки останавливается в
Обычно Джек отличался на уроках меча, но теперь он еле поспевал за остальными. Руки не слушались, а боккэн так и норовил пройти мимо цели.
— Внимательней! — напустился на мальчика сэнсэй Хосокава. — Сколько можно тебе напоминать!
Он схватил Джека за руку и резким движением поднял его боккэн на необходимую высоту. Мальчик дрожал от напряжения.
