Восстание на Сириусе грозило стать искрой, которая воспламенит всю галактику и приведет к разрушению управляемой Директоратом империи, являющейся тиранией элитной группы людей, мозги которых подключены к компьютеру. Чтобы покорить повстанцев Сириуса, у Директората остается единственный шанс — это три когда-то мощных, но сейчас изрядно потрепанных патрульных крейсера и раса примитивных воинов — романан. Директорат в течение нескольких веков пытался вытравить из людей такие черты человеческого характера, как инициативность и способность к решительным действиям, и поэтому настоящие воины остались только в давно забытой колонии, называемой просто Мир. Но захотят ли романане добровольно присоединиться к людям, пришедшим со звезд и однажды пытавшимся разрушитьих мир, и если захотят, то смогут ли они, до сих пор не знавшие современной технологии, противостоять врагу, готовому использовать легендарное оружие разрушения, самое смертоносное из известных человечеству.
Паук должен был решить судьбу планеты.
Мужчины и женщины, задрав головы, вглядывались в озарявшуюся вспышками темноту, беззвучно шевеля губами, в то время как огненная смерть разрывала своими острыми когтями безмолвные небеса. Зловещие фиолетовые разряды яростно хлестали с одной стороны небосвода, опаляя пелену облаков, раскалывая ночное небо и затухая в кошмарных светло-лиловых судорогах.
Звездная гроза — пугающая своей потусторонней тишиной — бушевала над деревней, когда космические корабли сеяли непостижимую для романанов смерть.
Приглушенные голоса, отдаленные и призрачные, с благоговейным страхом перешептывались вокруг Сюзан Смит Андохар. Она огляделась, когда очередная фиолетовая молния осветила угловатые обветренные лица; их прищуренные глаза и твердо сжатые губы выдавали силу духа и воли. Воздух был пропитан напряжением — так хорошо знакомым ее неистовому народу. Сморщенные, видавшие виды старики с горящими глазами смотрели вверх, напрягая свое слабое зрение. Искривленные губы цвета красного дерева открывали беззубые десны, выражая ужас и надежду.
Притихшие, беспомощные, оцепеневшие от страха женщины — молодые и старые — стояли. Другие сидели на цветастых шерстяных накидках, расстеленных на утоптанной земле, или расположились в повозках на тюках из одежды и шкур. Тут и там их руки прижимали к груди крепко спавших младенцев, которым не было дела до раскаленных смертельных дуг над головой.
Немногие оставшиеся войны беспомощно уставились вверх. В их глазах застыла мука бессилия. С каждой вспышкой звездных орудий они переминались с ноги на ногу, потрясая бесполезными ружьями в направлении пасмурного неба, перебирая трофеи из человеческих волос, свисавшие с их одежд и поясов, — они знали, что упустили величайшую возможность показать себя и свое достоинство, которая только могла выпасть на долю народа со времен восстания против собетов в незапамятные дни.
Мужчины, женщины и дети — все молились Пауку — молились, чтобы звездная смерть прекратилась и пощадила их Мир.
Сюзан плотно закутала плечи в свою поношенную накидку и медленно пошла прочь от толпы. Даже когда смерть сверкала в небе, Сюзан существовала отдельно, совсем одна, осмеянная Пауком. Как и много раз прежде, она искала убежища в себе, вдали от народа, к которому принадлежали ее покойные родители. В свете беснующихся огней она шла дорогой, которую знала наизусть. Забравшись на изгородь загона, она прислонилась к одному из больших столбов и стала удивленно наблюдать за зловещими небесами.
Облака рассеялись, стремительно унесясь к востоку. Ослепительно яркие лучи прорезали измученное небо. Она натянула накидку из грубой шерсти себе на голову. Ужас дышал ей в лицо. Неужели ее душа отойдет к Пауку в это проклятое мгновение?
Ее пробрал холод весенней ночи. Запахи горящих дров и кизячных костров носились в воздухе, смешиваясь с запахами лошадей и навоза, гнилья и пряностей. Даже накидка не могла скрыть жуткое присутствие звездных орудий.
Мятежный корабль «Пуля» все еще сражался. Хуже того, пророки молчали! Двое зашли вместе со звездными людьми в их ШТ и поднялись в небеса. Двое других сидели в своей комнате в древних обломках «Николая Романана» и ждали, кивая, улыбаясь, сводя народ с ума своим отказом говорить о будущем.
Сюзан кусала губы. Она думала о том, как выглядели звезды с такой высоты в исполосованном смертью небе. Даже если воины Паука и их звездные друзья победят, она никогда не узнает. Ее сердце замерло. Разве только, если… Она моментально опомнилась, выбросив эту идею из головы. Такие вещи были не для женщины народа.
Ее дядя, Рамон Луис Андохар, — раздосадованный ее странностями и мечтательностью — уже настаивал на том, чтобы она вышла замуж за Вилли Красный Ястреб Конокрад. Благодаря выкупу за невесту, он надеялся компенсировать себе бремя забот о ней. Сюзан состроила гримасу под надежным укрытием накидки. Она ненавидела Конокрада. Может, он и знаменитый воин. Многие в лагере провожали его глазами. Люди хорошо о нем говорили. Только дело в том, что он никогда не скрывал своей заносчивости. Что-то темное пряталось за его горящими черными глазами: угроза злодейства и бесчестия.
Выйти за него замуж? НИКОГДА!
Никто не хотел понимать! Сюзан слышала и чувствовала, как ее зубы скрипят от ярости. Еще одна вспышка света, ярче, чем предыдущая. Выглянув из-под накидки, она подняла глаза к небесам и увидела небольшой метеоритный дождь. Смерть одного из звездных кораблей? Ветер донес негромкие тревожные возгласы народа.
Перед ней со всей очевидностью встало ее безрадостное будущее. Смерть от звездного оружия — или брак с Конокрадом. У нее не было выхода. Лучше быстрый обжигающий конец, если звездные орудия поразят Мир, чем медленная смерть от непосильного бремени. Мысль о том, как Конокрад будет лапать ее тело, как его ребенок будет расти внутри нее…