— Лорд Юз-Ут благодарен вам за то, что вы подняли вопрос, — сказал незнакомец в маске, — она будет рада продолжению добрых отношений и развитию торговли с ее Братьями в Чикаго.
— Благодарю Ее Светлость за внимание, — сказал Герцог.
Курианин, человек в футболке и Жнец вышли, и Валентайн понял, что наконец-то может дышать.
— Ответственность требует выполнения обязательств, Хоппи, — сказал Герцог, — лично я думаю, ты меня обманывал.
Герцог посмотрел на человека со складным ножом.
— Укороти его. Навсегда.
С лицом бесстрастным, как маска курианина, Валентайн смотрел, как изувеченного Хоппи сбили с ног. Бывший менеджер пивоварни кричал от страха, молил о пощаде, но ему перерезали сухожилия сзади под коленями.
— Думаю, теперь тебя будут звать Кроули-Поползунчиком, — сказал Герцог. — Мисс Элленби, заберите с собой этот мусор, когда будете уходить. Бросьте с остальными отходами в доке. Поговорим с вами утром, посмотрим, сможем ли мы прийти к пониманию.
Никто из спутников Герцога не выглядел особенно шокированным, когда из комнаты выволокли истекающее кровью, стонущее тело. На морщинистом лице Герцога щелочкой мелькнула улыбка.
— Вечеринка! Принеси бутылку чего-нибудь приличного, Палмерс. И пару ящиков «Миллера», в запечатанных бутылках. Хочу повеселиться, у меня тут есть белое золото. Ты со мной, Дениз?
Она улыбнулась и снова потянулась к сумке за зеркалом.
— Почувствовал вкус аристократии, Дьюки? Клянусь твоим кольцом, я с тобой.
После двадцати кружек пива, трех бутылок и немереного веселья полицаи и Валентайн закрывали Бункер. Все еще сидя за сеткой, Адольф пересчитывал содержимое кошелька Герцога. Один из барменов остался. Упавшего без сил моряка волокли наружу, а официантка сидела на коленях у телохранителя. Верх ее бикини лежал на закрытых глазах Складного Ножа, который приговорил почти целую бутылку хозяйского самогона без названия и этикетки. За занавеской туалета симпатичные лодыжки Дениз подергивались в такт музыке. Валентайн, который выпил только порцию виски, хотя казался вдрызг пьяным, сидел на покрытом опилками полу, прислонившись спиной к музыкальному автомату и держась за Герцога.
Валентайн понял, что Герцог обожает плохие шутки и грязные песни. Чуть раньше владелец кольца заявил, что бар напоминает ему, что получается, если скрестить немца и ирландца:
— Получается некто слишком пьяный, чтобы исполнять приказы.
Волк напрягся и попытался вспомнить все замшелые экземпляры в этом жанре, случайно осевшие в его голове после жизни в казарме. В конце концов, соблюдая свою легенду, он научил Герцога Тростника всем тем строчкам из песни про «старый, добрый корабль „Венера“», которые смог вспомнить.
— Юнга, юнга, вот грязный плут, засунул в зад кусок стекла и шкипера обрезал, — пел Герцог вместе с ним, похохатывая в конце каждой строчки.
Эва Стефанич сидела на коленях у полицая, явно не потому, что ей это нравилось, а по приказу капитана, которая, очевидно, хотела, чтобы кто-то присмотрел за Валентайном.
Небольшая гора пустой посуды стояла перед помощником капитана. Все началось, когда она вернулась в бар, чтобы выяснить, что произошло во время визита куриан. У Эвы, оказывается, были почти магические способности в выпивке, что повлияло на выбор именно ее для этой миссии. Она оттолкнула полицая в сторону, уткнув его воняющую перегаром морду в пол.
Бармен вернулся, выбросив на улицу моряка, в сопровождении первого помощника Сильвертан.
— О’кей, Малыш, ну-ка вставай. Светает, капитан ждет тебя и Стефанич назад.
Стефанич встала со вздохом облегчения.
Валентайн посмотрел на первого помощника из-под красной фирменной футболки Бункера, надетой на голову в стиле фараона.
— Ну, Сильвертан. Ну, ждала всю ночь, еще пару часов подождет. Отвянь! — пробормотал он, запинаясь больше от усталости, чем от алкоголя.
— Стефанич, ну-ка давай его поднимем! — приказала Сильвертан. Две женщины подхватили Валентайна и подняли на ноги. Валентайн подмигнул Сильвертан.
— Я сказал — отвянь! — выкрикнул он так громко, что даже разбудил дремлющих полицаев. Валентайн схватил каждую из них за волосы и, как показалось со стороны, стукнул их головами друг о друга. На самом деле удар приняли его руки.
Затем, пошатываясь, все трое направились к выходу. Посмотреть на это собрались все, даже задремавшая было Дениз. Мужчины одобрительно рычали каждый раз, когда Валентайн хлопал одну из женщин по заднице, а женщины радостно взвизгивали, когда Сильвертан или Стефанич исхитрялись пребольно ущипнуть Валентайна. Девица с голым торсом засунула два мизинца в рот и присвистнула, когда Стефанич подвела итог борьбе мощным, точным и слишком натуральным ударом, куда положено. Валентайн согнулся, как складной ножик, и рухнул на пол.
Герцог встал на ноги, отряхивая опилки со своей ослепительной формы. Он присел на колени рядом с Валентайном и помог держащемуся за пах товарищу по выпивке подняться.
— Возвращайся-ка на корабль, Малыш. Не то чтоб совсем малыш, да?
Валентайн вымученно улыбнулся.
