В салоне Олег показал семь парных хромированных крючков солидного размера, закрепленных выше окон.
– Это как ты просил, – пояснил он, – для гамаков. Больше никак не влезало. На семь тушек.
– Гуд, – довольно ответил я, – семь в гамаках, пять на полу. Вроде все спальными местами обеспечены. Не надо будет в поле на травке ночевать. А это уже хорошо. По определению. Только вот где гамаки взять, я еще не придумал. – Последнюю фразу я, оказывается, сказал вслух.
– Будут тебе гамаки. И недорого, – отозвался Олег. – Я созвонюсь – привезут. Правда, не новые. Зато от Французского Иностранного легиона. Это тебе не натовский нейлон, а экологически чистый хлопковый брезент. Все ж комфортней спать будет. Тебе же они не на всю оставшуюся жизнь нужны, а несколько ночей они нормально выдержат. Кстати, я бы не советовал на гамак класть тело весом более восьмидесяти кило. Во избежание различных недоразумений…
– Годится. Еще сюрпризы будут?
– А как же… – расплылся Олег в широкой улыбке. – Вот, смотри.
Тут он подошел к заднему окну, взял снизу за хромированную ручку, которой там, как помню, совсем не было, повернул и открыл окно на себя вверх, закрепив его двумя потолочными стопорами. Тоже хромированными. Эстет, как посмотрю. Но жаловаться пока не на что. Стиль не нарушен.
Олег сделал рукой приглашающий жест и сказал почемуто с хохлацким акцентом:
– Дывысь!
– Это для принудительной вентиляции? Чтобы пыль дорожную не забывать? – съязвил я.
– Эх, Жора, нет в тебе никакой революционной романтики. Не получится из тебя Батьки Махно[316], – рассмеялся Олег. – Вот смотри и учись, пока я жив.
Наглый молодой человек, наглый. Но мастер. Не отнять. Все сделано культурно и аккуратно.
Тут Олег привлек мое внимание к пластиковой заглушке на разделочном столе под окном. Простая такая заглушка, ими обычно в офисных столах технологические отверстия для проводов разных затыкают, когда они не нужны. Раньше ее точно здесь не было.
А Олег распелся, как хор у всенощной, но с глумливыми нотками коммивояжеров «Гербалайфа»:
– Элегантным движением руки поворачиваем эту ручку в круге налево и вытягиваем вверх. – Он проиллюстрировал свои слова действием. – Затем другой рукой поворачиваем вытянутую трубу снова на девяносто градусов, но уже направо, где она встает намертво. Потом скидываем крышку.
Крышкаручка отлетала, болтаясь на тросике.
– И вуаля… – Олег сделал неопределенный жест рукой, – получаем вертлюг для пулемета. Весьма нужная вещь, когда тебя ктото преследует. Нравится?
Действительно это нечто стало похоже на вертлюг для мотоциклетного пулемета, как во Вторую мировую войну. Спросил только.
– На какой пулемет рассчитано?
– А на любой. Держалка подпружинена, как на мотоциклетном вертлюге. Насчет нужности такого аппарата ты тут быстро сам дойдешь. А вот меня уже рядом может и не оказаться. Будешь тогда сошками по ламинату елозить на кочках. А кому это нужно? Ламинату точно не на пользу.
– Годится, – ответил я, когда во всем сам разобрался, – можешь даже написать на задней стенке «Хрен догонишь!», как Махно на тачанках писал.
– Это уже излишество, – строго сказал Олег, – нарушается тайна переписки и прочие демократические свободы, в том числе и свобода неожиданного огня по супостату, который такового не ожидает.
– Хорошо, – констатировал я, – только вот тут, по краю столешницы, пусти крепкий поручень, чтобы за него можно было подсумки с магазинами для пулемета пристегивать.
– Не проблема, – ответил Олег, – даже кольцо с брезентовым ремнем поставлю, только это уже твою экибану[317] слегка портить будет.
– Надеюсь на тебя. Пока мне все нравится, – оценил я его работу.
– Еще пожелания по салону будут? – поинтересовался Олег.
– Нет таких больше. И это… – впрочем, недолго я на этот счет думал, – можешь даже автобус покрасить, как хотел. А сейчас пошли смету глянем побыстрому, а то у меня дел невпроворот.
Ужинал один, в баре «Slow boat», втиснутом в промежуток между пассажирским и грузовым портом, запивая местный сиафуд[318] местным элем[319], похожим чемто на староземельный английский «Queenstown Pride». Среди моряков, докеров и патрульных, которые тут занимались тем же самым, что и я. Только, в отличие от меня, они еще и общались между собой.
Ну да, все правильно, они сюда общаться пришли, а я – так от общения отдохнуть.
Приглядевшись к патрульным и еще какимто незнакомым воякам, увидел, что у всех береты заткнуты под левый погон, и решил не выделяться. Пристроил свой черный берет так же, как у них.
Уютный бар. Небольшой, но продуманный. Вроде и под крышей тростниковой, художественно заплетенной, а вроде и на улице, обдуваемый ласковым бризом с Океана. Вместо стен – метровый плетень, тоже из тростника. И мебель из ротанга[320], тоже плетеная. Столешницы из досок, а ножки и их соединения – ротанг. Даже стенка барной стойки – и та плетеная из него же.
