Хозяин барин, равнодушно соглашается со мной Антоненкова.
Лучше, инжОнер, ты мне посоветуй, как эти деревяки так валить, чтобы стволы на дорогу легли плашмя. И при этом ещё друг на дружку залезли.
Галка призадумалась, оглядела пеньки, потом сказала.
Не пробовал наискось рубить?
Это как?
Ты сейчас сделал пеньки плоскими. Стволы с них подскочили и упали практически стоя. А если шнур располагать под углом к оси, то, думаю, они не соскакивать будут, а как бы соскальзывать с пенька, от земли подскакивать и на бок ложиться. Наверно гдето так. А похорошему считать надо. Ты силу взрыва знаешь? Бризантность, там, или фугасность того, что в шнуре напихано?
Откуда. Да и не сапёр я ни разу. Как буры подсказали, так и кручу.
Без изначальных условий задачу не решить. Попробуй всё же наискось, угол нужный можно поискать методом тыка. Больше я тебе ничем помочь не смогу.
Тогда так, катушку тут оставь, и беги к автобусу, там скажи Синевич, чтобы брала мой шайтанящик и тащила его сюда.
Да я и сама могу принести. Деловто...
Неа... покачал я головой, глядя ей в глаза, Работать, Галка, должны все. Причаститься, так сказать.
А пряники за работу? и голову к плечику наклонила.
Пряники в порядке очереди. Сами так постановили, сами и жуйте, не удержался я от парфянской стрелы.
И какой же это будет пряник, по очередито? возмущению не было предела.
А такой, отвечаю, Сам на вид холёненький, а на вкус солёненький.
Да ну, тебя, Антоненкова повернулась и побежала под горку, смешно вскидывая лодыжки.
А я стал осматривать катушку. На ней, на поверхностный взгляд, осталось намотанным метров семьдесят провода, может и меньше, все же галкина намотка совсем не заводская, попухлее будет.
Прискакала Наташка, тут же подстав щёку для поцелуя.
Вот так вот, чтобы все от автобуса это видели. Очередная писькометрия в гареме у кого клитор длиннее? Или всё же показатель искреннего её расположения ко мне? Блин, так и параноиком недолго стать. Будем считать, что последнее уж очень хочется. Хотя, скорее всего, первое.
А Наташка довольная щебетала, улыбаясь до ямочек на щеках.
Ну, вот, дождалась, когда, наконецто и я тебе понадобилась.
На конец это не сейчас, пробурчал слегка недовольно, Сейчас работать будем. Бери топорик.
Вот так всегда, я всей душой. А он работать будем... разочарованно промямлила Синевич, но я не стал с ней препираться. Напускное это "разочарование". Флирт, по большому счёту.
Отошли за вершину холма, откуда не видно стало первой засеки. Здесь всё, то же самое: справа обрыв и слева обрыв. Между ними роща непролазная для авто. Это хорошо. Это даже очень хорошо.
Выбрал два дерева по обочинам "дороги".
Наметил по тонкой зеленоватой коре, как рубить штробы в стволах. Наискось, как Антоненкова посоветовала. Нижней стороной от дороги.
И начали мы с Наташкой топориками тюкать. Получалось это у нас, сказать по правде, намного хуже, чем у таёжниц. Балконные мы жители с ней, судя по всему.
Потом на свежих штобах сплёл новые петли из остатков детонационного шнура.
Прикрепил к петлям взрыватели.
Отвел от взрывателей электропровода в новый коллектор. Первый незнамо куда взрывом забросило. А жаль. Этот тоже пропадёт также.
Соединил коллектор с электропроводным шнуром на катушке.
Попутно объяснял Синевич, что и зачем я делаю.
Ты меня готовишь эшелоны под откос пускать? лукаво спросила Наташа, когда я попросил её повторить за мной, что сказал и сделал.
Надеюсь, что у тебя генетическая память на диверсии крепкая, усмехнулся.
Наташка засмеялась.
У любого белоруса на это есть генетическая память. Но тут, вроде фашистов нет.
Фашистов, может, и нет, но вот враги нам точно есть. И не лучше фашистов, как выясняется.
Мы их взрывать будем?
Если придётся, то и взрывать будем. Проклятый тут мир, опасный для человека, от человеков в первую же очередь. А вдобавок ещё зверушки хипповые в ассортименте, с антисоциальным поведением, что характерно. Слава Богу, хоть здесь нет таких ужасных чудовищ, как у моря. Это же надо было природе так извернуться, чтобы замастырить копытного хищника.
Это ты про гиену?
А то про кого же?
Ну... Мало ли... Всех мы не видели, сказала Наташа и встала во весь рост.
На этом наша беседа и кончилась. Адская машинка была в сборе. Делать нам тут больше было нечего.
Наташ, тебе не говорили, что ты красивая баба? повернулся к ней, не вставая с корточек.
Наташа тут же присела рядом, также на корточки.
Посмотрела прямо в глаза.
Много говорили. Но ты в первый раз, гляжу, а глаза её сияют, и тут же она спросила уже меня, Нравлюсь?
Нравишься, искренне ответил.
Тогда женись, смеётся.
Может, и женюсь, дай до Одессы доехать, и подмигнул ей правым глазом.
Зачем ждать до Одессы? Наиаша стала ковать железо пока горячо.
Тут попа нет православного. А в Одессе должен быть. Я так думаю, выдал ей свою отмазку.
Глаза у Синевич слегка замутились. Счастливая улыбка не покидала губ. Любят бабы, когда их замуж зовут. Даже если потом отказывают.
