– Занятно. Нам такого еще никто не доводил до сведения. Про тьму говорили все испытуемые, а вот про видения – вы первый, – заметила доктор Балестерос. – Интересно то, что в большинстве ваших видений погибает ваша жена. Если это все разложить с точки зрения психоанализа…
– Вот только не надо мою психику брать на анализ, – запротестовал я. – Тем более по методикам этого венского шарлатана.
– Чем вам так не угодил Шломо Фройд? – удивился магистр Купер, догадавшись, кого я имею в виду под «венским шарлатаном».
Сам я это определение беззастенчиво стибрил у Набокова.
– А вы Сартра[384] читали?
– Не все, – ответила за Купера Балестерос.
– Только роман «Тошнота», – поддакнул магистр.
– А конкретно биографию Зигмунда Фрейда изпод его пера?[385]
Врачи отрицательно покачали головами.
– Сартру поначалу в Голливуде заказали сценарий биографического фильма про Фрейда. Но гений, как всегда, слишком глубоко копнул, и такой фильм американцы естественно ставить не стали. Тогда Сартр издал этот опус, существенно расширив его, в качестве биографического романа.
– Ну и что там такого впечатляющего? – спросила «Просто Мария».
– А то, что вся теория Фрейда, как доказано Сартром, основана всего на двух случаях! Его личной – самого Фрейда, сексуальной тяги к своей матери и такого же тяготения к собственному отцу ОДНОЙ его пациентки. И все! Никакого анкетирования, хотя бы примитивного, по закону больших чисел, он не проводил. Контрольных групп не вел. Не говоря уж о сборе статистики. Согласитесь со мной, что такой подход в корне ненаучен? Но зато был очень скандален для девятнадцатого века. И коммерчески успешен.
Я выдохся, и доктор Балестерос снова милосердно меня напоила из фарфорового носика.
– И все же психоанализ, особенно после того как в него ввели теорию архетипов Юнга,[386] – действенная методика, используемая во всем мире, – заявил магистр Купер.
– Это не методика, это ментальный наркотик, – возразил я, – существующий для того, чтобы пациент немного успокоился, а спустя некоторое время снова принес психиатру двести долларов за час легкого трепа. Проще в церковь на исповедь сходить, да и дешевле это намного.
– Ну а тем, у кого нет в религии института исповеди, или атеистам – что делать? – спросила Мария.
– Тем остается психоанализ. С той же терапевтической силой. То есть кратковременной.
– Но иногда человеку достаточно просто выговориться, – настаивал Купер, – чтобы сбросить с себя моральную тяжесть.
– За двести долларов в час? – засмеялся я им в лицо. – В нормальном традиционном обществе это стоит пять долларов на хорошую бутылку водки и бесплатный трехчасовой треп с другом. И как рукой сняло. А вот в обществе атомарном, да еще в таком, чтобы всегда и всем надо показывать «чиииз» и «о'кэй». Где только заикнись о проблемах, и на тебя тут же навесят ярлык «ламер» и будут шарахаться как от чумного. Потому что считается, что неудачник – это заразно. Там да, альтернативы нет – иди к психиатру и плати. Как за дозу наркотика. Деньги, деньги, деньги, и ничего, кроме денег. Кстати о деньгах: сколько нам будет стоить день содержания в вашей клинике? – озаботился я суровой прозой после возвышенной проповеди.
Вопрос далеко не праздный. Деньги имеют дурную привычку кончаться в самый неподходящий момент, а медицина в Европах очень дорогая, насколько помню. Операция полостная – так за сто тысяч евро тянет. А тут хоть и Новая Земля, но все же Европейский Союз. Привычки запретительной медицины, наверное, остались. Не настолько мы богатые, чтобы болеть в европейском анклаве.
– Об этом не беспокойтесь: и операции, и содержание ваше в госпитале оплачено городскими кортесами как жертвам дорожного разбоя.
– Вот как? – удивился я этому обстоятельству. – Никак эти кортесы СантаКлаус под ручку поддержал?
– Это старая добрая традиция Новой Земли, – пояснил магистр Купер. – Идет еще с тех пор, когда на нашей дороге резвились многочисленные банды разных отморозков. Сейчас их намного меньше стало. Ваш случай – это вообще чрезвычайное обстоятельство за последние полтора года в испанских землях. Хотя дорога попрежнему хорошо охраняется и нашими «милисианос», и валлийскими гвардейцами. И то последние случаи разбоя были не на дороге, а на реке – баржи с товаром захватывали. Выгоды так больше. Но кто бы мог вообще подумать на орденский патруль?
– А вот и ваш завтрак. Приятного аппетита, – пожелала доктор. – Еще увидимся.
И оба врача удалились из палаты.
Я восхитился видом доктора «Просто Марии» Балестерос сзади, который оказался ничем не хуже, чем спереди. Богатая женщина! При поразительно узкой талии обводы ее мощной кормы напоминали каравеллу, плывущую по неторопливым волнам. Я даже ее захотел. Зримо.
«Просто Мария» обернулась, заметила горкой вставшую простынь в районе моего паха и задорно подмигнула, скрываясь в дверях.
«Придурок со сломанной шеей», – вынес я себе диагноз.
На смену красивым докторам приперлись те же две корявые тетки в птичьих головных уборах, что меня обмывали. Но на этот раз они шли, толкая перед собой сервировочный столик на колесах.
