– Есть у нас и военноморской флот из двух сторожевиков, гордо называемых корветами, пара речных мониторов и десантная баржа класса «рекаморе». И скоростные катера береговой охраны. С десяток. Баржа большая, может разом перевезти центурию с приданной техникой. Кораблями командуют «капитаны моря». А всем испанским флотом – капитанкомандор «Большого залива», который есть заместитель бригадного генерала. Базируется флот в Кадисе. В Виго, точнее в акватории около Виго, только один сторожевик несет вахту посменно. А в Кадисе – и база флота мощная. А вот верфи – в Виго, где и строятся суда на сторону по заказам. В основном каботажники класса «рекаморе» до двух тысяч тонн. Или речные пароходы – те уже колесные. Как правило, металлический каркас, обшитый деревом. По нашему развитию пока технологии девятнадцатого века более востребованы. Правда, с современной аппаратурой навигации.
Нет, я еле сдержался, чтобы не хрюкнуть. Понимаю, что у «каждой Машки свои замашки», а у каждой страны свои традиции. Тот же Колумб назывался в Испании «адмиралом моряокеана». Но адмирал «Большого залива» – это очень порусски слышится. Слишком сильные алкогольные аллюзии.
– А что на том берегу РиоБланко? – спросила Ингеборге, поощряя однорукого вояку (вот уж точно: «Я старый солдат и не знаю слов любви») на откровенность, граничащую с выдачей военной тайны.
– Здесь в Виго ходит паром через реку для колесной техники. На другом берегу – литовский анклав, а вот выше литовского анклава, севернее Южной дороги, в горах и долинах на большой территории живут басконы, васконы, гасконы, васкогадосы, эсгасконы, наваррцы и прочие эскалдунаки – Басконская федерация называется. Народ очень добродушный и гостеприимный, если только ими не командовать. Числятся они в Ордене за нашим анклавом, но с очень большой автономией. Вплоть до собственной роты горных стрелков с бронетехникой по штату, включая легкие танки «Шеридан». Держат при бригадном генерале в Мадриде в качестве офицера связи своего особого адъютанта в чине грандмайора. Равно как и своего государственного секретаря в чине федерального гранда – при нашем президенте. Живут в основном животноводством, виноградарством и табак сажают. Скоро традиционная ярмарка в Кадисе будет, и они на нее привезут изумительные по вкусу сыры: и из козьего молока, и из овечьего, и из коровьего. Разве что из птичьего молока они сыр не делают, сеньорита.
И повернувшись ко мне, продолжил тему:
– Кстати, Хорхе, и табак для вашей любимой «Конкисты» именно они выращивают, как и мой трубочный. У всех других на Новой Земле так хорошо это пока не получается. А баски через пару лет обещают еще один сорт запустить в коммерческий оборот – «Хуан Элькано» называется.
– Кто такой Хуан Элькано? – нахмурила лобик Ингеборге.
– Сеньорита, мне стыдно за вас. – Паулино уже слегка лицедействовал в брачной игре бабуинов. – Как можно не знать того капитана, который довел до дому первую кругосветную экспедицию Магеллана после его смерти? Это все равно что Колумба не знать. Кстати, Элькано был баском. Впрочем, как и все капитаны каравелл Колумба.
– А где фасуют этот табак в сигареты? – вмешался я, спасая Ингеборге от запрессования в комплекс неполноценности интеллектом главного местного мента.
– Здесь, в Виго, – тут же откликнулся Паулино.
– А запастись ими можно? – выдал я свое затаенное еще в ПортоФранко желание. – Желательно по оптовым ценам. Не для продажи. Тильки для сэбэ. – И тут же поправился поанглийски. – Исключительно для собственного потребления.
– А много надо?
– Да так… блоков сто.
– Ну вы и курите, Хорхе! Это же на два года хватит одному человеку, если считать по блоку в неделю. Здоровье надо беречь.
– Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет. Дай бог мне бы на год хватило. Ну так как?
– Надо подумать. – Генералкапитан обхватил своей единственной ладонью свой единственный подбородок.
– Если подумаете, то я вам продам из трофеев несколько радиостанций «Харрис». Тоже по льготной цене, – начал я торг.
– «Харрис» – это интересно, – сказал Паулино. – Я дам вам записку к генеральному директору табачной фабрики. Обычно мы не продаем «Конкисту» на сторону, пока не насытим внутренний рынок, но он сделает для вас исключение. А вы подарите ему «Календарь Зорана». Он же не получал его бесплатно, как я, – смеется.
– Легко, – ответил я.
– Вот видите, как все хорошо устраивается, когда люди понимают друг друга, – многозначительно улыбнулся генерал в усы.
– А вы тут, как я посмотрю, очень влиятельный человек, – подпустил я немножко лести.
– Не совсем. Просто в табачной фабрике у меня четырнадцать процентов капитала. И я там председатель совета директоров как самый крупный акционер.
Наконецто я навестил Наташу в госпитале. Правда, прорваться туда смог, только запустив вперед Ингеборге, которая все и разрулила.
Мне дали на свиданку десять минут, и ни секундой больше. Под надзором. И то хлеб.
