И осмотрел подряд эти красивые лица, убеждаясь, что информация ими принята и осознана. По крайней мере, так выглядит со стороны.
– Еще вопросы? Нет вопросов? Хорошо, когда у матросов нет вопросов. Тогда всем удачи, а вечером подобьем бабки. Не забудьте, что нарытую вами информацию надо подавать в письменном виде.
Самодин, если не считать Фреда, съездил на орденское стрельбище за городским стадионом договариваться о возможности дрессировки моих «пионерок» по стрельбе и примитивной тактике, типа использования складок местности и тому подобного.
За такой левый тренаж «подосиновики» брали вполне побожески. Единственным напрягом было то, что пришлось искать инструктора со знанием русского языка. Для большей доходчивости моих воспитуемых. А с русским языком у патрульных если и не напряженка была, то дефицит его знания – точно. Как правило, вербовали в орденский патруль бывших вояк из американцев, уже отслуживших или в армии, или в корпусе морской пехоты. Меньшинство рекрутировалось или из бундесвера[249], или из ЦАХАЛА[250]. Встречались и ветераны Французского иностранного легиона, но намного реже. Так что ребят с боевым опытом среди них было немало.
После моих настоятельных просьб найти хоть когонибудь они все же вызвонили по мобильнику какогото Доннермана из Израиля и передали мне трубку.
Я повторил тому свою просьбу.
Договорились встретиться через полчаса в кофейне на Овальной площади и там обсудить все подробно.
Главное – сразу не отказался.
Доннерман оказался целым стафсержантмайором, если судить по шевронам на рукаве. Большой начальник по американским меркам. Но самая соль состояла в том, что боевой подготовкой в НАТО занимаются именно сержанты, а офицер в роте – это уже скорее канцелярская должность.
Был он крепок, здоров и высок. Почти на голову выше меня, хотя я со своим метр восемьдесят себя маленьким отнюдь не числю. А тут такой «матерый человечище», как сказал бы злой дедушка Ленин.
И рука у него была широкая, сильная и мозолистая. Но жать ею мою кисть со всей дури, чем некоторые здоровые дураки увлекаются, он при рукопожатии не стал. Это я ему в плюсик занес.
Познакомились. Его, как оказалось, Борисом кличут.
Сели за столик на улице. Заказали кофе.
Я себе – латте.
Он – черный без сахара.
– Вот смотрю я на тебя, Боря, и вижу, что ты совсем не похож на Боруха, – начал я разговор с шутки юмора.
– А при чем тут Борух? – вскинул он белесые брови.
– Ну ты же еврей, – утвердил я.
– Кто это тебе сказал? – удивился он натурально.
– Мужики на стрельбище вызванивали мне конкретного чела из Израиловки, который порусски ботает[251].
– Ботаю я порусски потому, как это у меня родной язык. Ему меня мама научила. Да и сам из себя я весь русский из центральной России. Тверские мы. Русее не бывает. Такто вот. Кстати, я тут единственный правильный русский на всю округу в этом Патруле, – сделал он ударение на слово «правильный», – хотя попал сюда действительно из Палестины с еврейским паспортом.
– ???
– Женаеврейка – не роскошь, а средство передвижения, – ответил он на мой невысказанный вопрос старой шуткой.
– А?
– Фамилия ее. Так легче было израильское гражданство получить, – предварил он не высказанный мною вопрос.
– И сюда ты с ней же?
– Неа, она как раз в Израиле осталась. А мне там было слишком жарко. Не мой климат.
– Ага, а тут в самый раз, да? – меня реально улыбнуло.
– А куда теперь уже денешься с подводной лодки? Раньше надо было думать. Там, за ленточкой.
– И как же ты смог тут в начальники выбиться? Русских, насколько понял, не особо тут жалуют.
– А я блатной. По личной, так сказать, просьбе высокого еврейского начальства. К тому же я по паспорту – еврей. Меня на Новой Земле фактически спрятали от разных «правозащитников», специализирующихся на секторе Газа. И в Патруль тутошний начальником я сразу пришел. С зачетом моего российского звания старшины милиции, конвертированного в израильское звание «Рав Самаль полиции», аттестовали меня уже здесь на стафсержанта. Чуть позже и майора подвесили. Был бы прапором – стал бы ворентом[252]. Изначально так в контракте было оговорено. Еще ТАМ. В Израиле.
– А по деньгам?
– Небо и земля. Любой мой патрульный за староземельную зарплату служить уже не будет.
– Ты все время тут, в ПортоФранко, служишь?
– Да нет, пару месяцев на Мысу чалился с южной стороны Залива. Нас туда – к наглосаксам в командировки гоняют по ротации, как на ТОЙ земле в Чечню.
– А там все так же, как и в Чечне? – поинтересовался походя.
– Даже хуже, – отмахнулся он.
– А что, бывает и хуже? – тут уж удивился.
– Еще как бывает, – утвердил сержант.
