Как-то утром, когда Олег ещё лежал в кровати, в дверь просунулась бабкина физиономия. Быстрые глаза мигом обшарили комнату.
— Где матка? — проскрипела старуха. — Клубнику брать будете ай нет?
— Не будем, — отрезал Олег.
— Что? — бабка хмыкнула. — Может, думаете, я дорого прошу? Другие не торгуются. У людей дачники, а у меня… Эх!
Олег натянул одеяло на голову, но бабкин голос лез и под одеяло.
— Вот напротив дачники так дачники! Богатые! Свою машину имеют.
Этих дачников Олег знал. Высокий старик и его жена снимали такую же крошечную комнату, но платили дороже. Там росло два тополя. Считалось, что у них «окно в сад».
Бабка помедлила в дверях и вдруг предложила:
— Полей огород, а? Даром клубнику дам. Жалею я бедноту!
Олег молча отвернулся к стене.
Он твёрдо решил, что на будущий год на дачу не поедет.
Это лето он отлично проводил и в Ленинграде, но все словно с ума сошли: «Ах, ребёнок никуда не едет? Как он остался в городе?!» И вот мама не выдержала, отправила его в Смоленск к тёте Тане.
Тётя Таня — младшая мамина сестра. Олег познакомился с ней во время зимних каникул: она приезжала к ним в Ленинград. Тётя Таня очень похожа на маму, только чуть меньше ростом. Она преподает географию. Олег сперва её очень стеснялся. Учительница всё-таки. Мамина сестра. А мама такая строгая. Но оказалось, что тётка похожа на маму только прической, походкой, одинакового цвета глазами, а характеры у них совсем разные. Олега она звала только по фамилии. Причем не Кислицын, а Кисличкин. Она показала ему, как подниматься на лыжах в гору особым способом. Не поленилась для этого съездить с ним в Кавголово.
Тетя Таня всё время что-то придумывала. То они бежали смотреть, как купаются у Петропавловской крепости отважные «моржи». Причем тетя Таня говорила, что она обязательно научится плавать в ледяной воде. То она тащила Олега на собачью выставку и всё спрашивала, кого лучше завести: сенбернара или бульдога. А как она разбиралась в хоккее! Когда по телевизору передавали матч, тётя Таня так прыгала и кричала, что мама всё время пугалась. Мама ничего не соображает в хоккее. Она даже может выключить телевизор, когда передают игру.
— Хорош у тебя Кисличкин, Светка, — хвалила тётя Таня Олега.
— Хорош, — вздыхала мама, — пока спит! Повозилась бы с ним хоть немного. Узнала бы!
— Ха! У меня их двадцать в школе. Справляемся, — смеялась тётя Таня, задорно встряхивая головой. И тут же придумывала: — Кисличкин, на каток. Живо!
— Вы только что были в кино. Не смей его баловать, Татьяна! Слышишь?
Но та не слушала.
— У нас каникулы. Осталось всего пять дней. Просим нас не тиранить!
«Здорово у неё будет в Смоленске», — думалось Олегу.
Дверь в купе внезапно открылась, и Олег, приподнявшись, увидел, что к ним входит военный. Олег было подумал, что это новый пассажир, но в руках у военного не было никакого чемодана. В руках у него были две бутылки. Ещё одна бутылка зажата под мышкой.
— Вы не сюда, — нерешительно сказал Олег, думая, что военный ошибся.
«Майор, — сразу же отметил он про себя, — артиллерист. Вот бы с кем в купе ехать!»
У майора было смуглое круглое лицо, густые чёрные брови и коричневые глаза. В ответ он сурово пошевелил бровями, но тут же широко улыбнулся.
— Четвёртое купе, да? — с акцентом спросил он, ставя бутылки на столик. — Лимонад тебе, да? В ресторане знаешь какая очередь, до Витебска не успеешь пообедать! Решили обойтись сухим пайком. Василий Иванович сейчас доставит бутерброды, а мне приказал вот это, — он показал на бутылки. — Ай-ай, смотри, что дали, а?! Василий Иванович просил для тебя лимонад, а это… Читай.
— «Клюквенный», — живо прочитал Олег.
— Ага! — как хорошему знакомому, сказал майор. — Клюквенный! Разве лимонад из клюквы делают, а?
Он засмеялся. Олег, глядя на него, рассмеялся тоже.
— А ты лежишь, да? Почему лежишь? Что ты должен делать, знаешь?
— Что? — разом откликнулся Олег. Он уже готов был выполнить любое приказание этого весёлого человека.
— Ты должен, — таинственным голосом сказал майор, — достать стаканы! Там сидит такая строгая бабуля, да. Проводница. Мне она не даст. Я из другого вагона. Нужно три стакана.
Через минуту Олег принёс стаканы.
— Пей, пожалуйста. Клюквенный. Высший сорт! Так, молодец. Вкусно? Ещё налить?
— А вы? Давайте вместе.
— Мы с Громовым будем пиво. Постой, постой, кажется, он сам идёт!
Да здесь никого, кроме дачника, нет, хотел было сказать Олег, но майор, сразу став серьезным, быстро оправил китель, погляделся в зеркало и выровнял орденские планки.
— Сам, — еще раз подчеркнул он и поднял указательный палец. — Внимание — Громов!
Но в купе вошел всего лишь сосед Олега. «Дачник». В руках у него было множество пакетов. Он кинул их на диван и закричал:
— Ну и встреча, Рахмашаев, а? Кто бы поверил! Я ещё раздумывал, идти в ресторан или нет! Двадцать лет ни слуху ни духу — и вдруг в поезде. Вот тебе и на! А ты что стоишь? По старой привычке, что ли? Сам вон уже майором стал. Ну, приказываю садиться! — вдруг скомандовал он.
— Слушаюсь, Василий Иванович, — четко ответил майор, но сел всё же вторым.
