Вздохнув, Дубин отправился за последним телом, которое видел в одной из кают. Машинально он взял его на руки, и пошел назад, обливаясь потом и сдувая надоедливых мух со лба. Выйдя из большой трещины в корме, здоровяк направился к временному могильнику, когда ему на встречу, вытирая рот рукавом, вышел Скорч.
Некоторое время он просто стоял, во всю глядя на Дубина, а потом (и это было совершенно неожиданно!) с его глотки сорвался такой пронзительный крик, что птицы с ближайших веток взмахнули крыльями и устремились вверх.
Дубин же от неожиданности сделал шаг назад, оступился и упал на пятую точку. На его лице отразился животный страх: он не знал, что увидел Скорч за его спиной. Может быть волки вернулись?
На крик, из корабля опрометью выбежал Шлэг, держа в руке топор и озираясь. Не увидев ничего опасного, он подбежал к друзьям.
— Что случилось? Чего орешь?
Скорч, увидев Шлэга, кричать перестал, но рот от удивления закрыть забыл. Потом он указал на друга пальцем и стал задыхаться:
— Ты… ты… я думал ты…
— Да что с тобой такое? Успокойся и говори внятно! — Шлэгу пришлось прикрикнуть, чтобы паникер пришел в себя.
Скорч закрыл глаза и отдышался. На эту процедуру ему потребовалось не меньше минуты. Потом он затараторил, частенько срываясь на фальцет:
— А я скажу тебе, что произошло! Я думал Дубин тебя убил, мать моя русалка!
— Чего? — не понял Шлэг, опуская топор.
— Чего? — округлил глаза сам Дубин, все еще сидящий на земле. Рядом с ним покоился труп, который здоровяк принес последним. Именно на этого мертвеца и указал Скорч.
— Полюбуйтесь! Я думал, что это ты, Шлэг!
Шлэг обошел Дубина и стал рядом со Скорчем, чтобы лучше рассмотреть то, на что указывал друг. А удивиться было чему. В ногах Дуба лежал молодой человек, чье тело не подверглось разложению. Лицо было немного синюшного оттенка и шея висела на переломанных позвонках, но во всем остальном этот человек казался живым. Как будто умер только что. Или его убили только что.
— Он… похож на меня? — с недоверием спросил Шлэг.
— Очень. То же телосложение, почти тот же рост, черты лица очень схожи, правда, Дуб? Ну там скулы, подбородок. Вот почему я подумал, что это ты. У этого парня, — и тут Скорч скривился, — разве что шея свернута, и рука черная как уголь, а в остальном — вылитое сходство.
Друзья надолго замолчали, а потом до Шлэга начало кое-что доходить. Некоторое время он держал это в себе, но вскоре все же решился поднять щекотливую тему.
— А никому не кажется, — начал он муторным голосом, — что раз этот парень… не такой как остальные, то возможно мы не первые кто набрел на корабль. Возможно первым был именно он? — и Шлэг указал на мертвое тело, валяющееся на земле.
— И его убили, — понял Скорч, начав снова заводить панику. — О Создатель! Валим отсюда, валим! Хватаем все, что наше и валим!
— Постой, — осадил друга Шлэг. — Сейчас рядом никого нет, можешь не бояться.
— А если…
— Успокойся, — с нажимом повторил Шлэг. — Сейчас мы сделаем так: возьмем дрова и то, что нашли и что можно унести на руках, и тихонько уходим, как будто нас здесь и не было. Пусть Филин потом разбирается…
Скорч согласно закивал, мол, так и сделаем, только бы поскорее свалить отсюда, но за спиной послышался решительный голос.
— Нет. Мы сделаем по-другому.
Шлэг и Скорч в недоумении посмотрели на Дубина, который поднялся на ноги и был сейчас сам на себя не похож. В основном, он никогда не сомневался в их решениях.
— Вы говорите, что его убили, причем совсем недавно. А вам получше моего знать, что убийство — это плохо. Очень плохо. Вместо дров мы должны взять этого горемычного, и отнести старосте. Он всему голова, он скажет, что делать. К тому же, — Дуб неопределенно повел плечами, — мож его опознает кто из наших. Может это чей-то сын или брат, и его ждут.
Бывали случаи, когда с Дубиным спорить было бесполезно. В его маленьких черных глазках загорался огонь решительности, и погасить его нельзя было ни упреками, ни отговорками. Шлэг и Скорч поняли, что сейчас именно такой случай, и спорить не стали, хоть им и очень хотелось.
Возвращаться обратно было тяжело. Тело несли по двое, сменяясь каждые десять минут. Точнее сменялись Скорч и Шлэг, а Дубин нес свою ношу постоянно. Как инициатор.
В лесу ребята провели довольно долгое время, и солнце уже начало клониться за горизонт. А лес в сумерки, как известно, не самое приятное место. Шлэгу все время казалось, что за ними по пятам идет какая-то тень. Он постоянно оглядывался, держа топор наготове, но никого не замечал. Страх отпустил парня лишь когда лес начал редеть.
Перед самым выходом на опушку, подмастерье кузнеца остановил всю компанию.
— Стойте! — зашипел он. — Че, глухой, Дуб? Говорю же — стой!
Друзья остановились, а мертвое тело было опущено на лесной покров. Перевести дух и вправду не мешало, но как оказалось, Шлэг имел в мыслях совсем другое.
— Подумайте, что все подумают, если мы завалимся в Ручьи со свежим трупом. Как это будет выглядеть?
— А чего? — не понял Дуб. — Мы его нашли, и принесли в село. Все вроде бы по совести.
