Золик был молод, не старше тридцати, а его щегольские манеры и движения являлись скорее ширмой, чем правилом. Я видел как этот парень пружинисто переставлял ноги, когда шел в мою сторону. Он был бойцом, вне всяких сомнений, при чем бойцом прекрасно знающим свой ритм и возможности тела.
Публика с интересом наблюдала за развитием событий, но я ее поспешил разочаровать. Памятуя о предупреждении Зинхана, встал на ноги и покачал головой.
— Я не буду драться.
С этими словами я стал протискиваться в сторону выхода, посчитав, что лучше намокнуть, чем влипнуть в неприятности. Золик смотрел мне в спину изумленным и чуточку разочарованным взглядом. Кто-то из толпы громко фыркнул и заявил, что я трус, способный лишь на то, чтобы новобранцам руки ломать. Я проигнорировал.
А потом, к моему глубочайшему стыду, у меня громко заурчал живот, и это услышали все.
— Ага, значит наш герой хочет есть! — встрепенулся Золик, обрадовавшись, что нашел лазейку. — Тогда почему бы тебе не отведать стряпни старины Гунтера? Готовит он отменно, и это все подтвердят. Правда, парни?
Публика недружно ответила согласием. Все же многим из присутствующих я не нравился, и они даже не пытались это скрыть. Смотрели на мою персону с ухмылочками, перешептываясь между собой и вероятно посмеиваясь над моей не по размеру подобранной одеждой.
— Но гляньте! — продолжал Золик, корча из себя шута. — У этого малого даже нет обуви, что уж говорить о деньгах. А все ведь мы знаем, какой Гунтер скряга. Мне он по секрету сказал, что наш гость еще должен ему за кружку пива. Мол, выпил и не расплатился. Нехорошо.
Я так и не дошел до двери, ведущей на улицу. Застыв на месте, мне приходилось слушать обидные слова этого прохвоста, чувствуя себя при этом очень неуютно. Не в своей тарелке, что называется. Но все же я нашел в себе силы, чтобы ответить.
— Передавай своему Гунтеру, — я развернулся к Золику и притихшей публике, ожидавшей зрелищ, — что пива я того не допил, меня нахальным образом прервали. А если его так сильно давит жадность, то так и быть, я верну ему деньги. Потом.
Золик заулыбался во всю ширь своих белых зубов.
— Ну зачем сразу обижаться? Все мы здесь люди цивилизованные. Все всё понимаем. Предлагаю сделку: ты проводишь один показательный спарринг с одним из наших, а за это я оплачиваю тебе ужин. Вне зависимости от исхода боя.
Я с силой стиснул зубы, а на висках заиграли желваки. Этот парень выводил меня из себя, это было видно всем собравшимся. Мне неудержимо захотелось набить ему рожу, тем более что за такой подвиг меня обещали еще и накормить.
— Только если это будешь ты, — наконец процедил я.
Публика зашевелилась и зашумела, по всей видимости они готовились к веселью, предвкушая как меня вынесут вперед ногами. Или же окружающие загомонили по другому поводу.
Золик прищурил глаза, а на его лице дурацкая улыбка сменилась хищным оскалом.
— Ты уверен? Действительно хочешь драться
— Действительно, — с вызовом подтвердил я; отступать все равно уже было некуда. — Укорочу тебе немного язык, а потом отведаю картошки с луком.
— Лучше кашу, — посоветовал Золик с иронией. — Ее без зубов проще будет есть. И чтоб ты знал — Отто мой родной брат.
Последние слова наемник произнес без улыбки, и я понял, что все это время был на крючке. Для меня разыграли целый спектакль, лишь бы я попался на удочку. И я заглотил наживку.
Но это ничего не значило. Мне просто нужно доказать, что затеяли наемники все это зря. Очень даже зря.
Николь Берч сидела за одним из столов в корчме, негромко переговариваясь с Лакзеном, и ей не было дела до всеобщего шума и веселья. С коллегой девушка-лейтенант обсуждала возможную перспективу похода за головами предателей. Так же она извинилась за то, что на голосовании высказалась против.
— Я все понимаю, — Лакзен тяжко кивнул. По жизни он придерживался мнения, что спиртное — яд, но сегодня позволил успокоить нервишки забродившим элем. Николь приметила, что это уже третья порция, и учитывая, что ее собеседник совсем не умел пить, внутренне готовилась, что его придется тащить на руках.
Первые бои в центре корчмы лейтенанты оставили без внимания. Им было что обсудить, в особенности предложенную Барраксом награду. Сто золотых монет — солидный куш, который может собрать вокруг себя бравую компанию наемников. Даже если выступит дюжина человек, то денег хватит на каждого. Вопрос был лишь в том, а хватит ли дюжины?
Орнад с Легуном предположительно в одиночку перебили семнадцатерых. А даже если и нет, то их подельники скорее всего будут рядом, когда добровольный карательный отряд настигнет их. Поэтому следовало подбирать кандидатов для этой авантюры очень тщательно. Лишь опытных и умелых.
— Я пойду в любом случае, — заявил Лакзен, чуть ли не подпирая голову кружкой. — И от денег откажусь. Для меня самой ценной наградой будут головы этих двоих.
