Передо мной стояла красивая девушка с огненно-рыжими волосами, которая предлагала мне себя, свою непорочность, а также денежное вознаграждение – плюс, если я захочу, и своего еще более красивого, по ее мнению, брата в придачу. Естественно, это вызвало в моей памяти предостережение, которое я слышал уже несколько раз: «Остерегайся кровожадной красоты». Понятное дело, я сразу насторожился, но не настолько, чтобы наотрез отказаться от предложения Ситаре, даже толком не узнав, чего она хочет взамен.
– Расскажи-ка поподробнее, – сказал я.
– Не теперь. Сюда идет ваш дядя. Тише.
– Так, так! – зарокотал дядя Маттео, приблизившись к нам из более темной внутренней части дома. – Не иначе, как тут у вас любовное свидание – fiame? – И прорезь в его черной бороде превратилась в белозубую ухмылку, когда он задел нас плечом и отправился к дверям конюшни.
Замечание это было игрой слов, поскольку на венецианском наречии «fiame» может означать и огонь, и рыжеволосого человека, и тайных любовников. Таким образом, я сделал вывод, что дядя шутливо посмеялся над тем, что счел флиртом между юношей и девушкой.
Как только он отошел настолько, что не мог нас слышать, Ситаре сказала мне:
– Завтра. Приходите к дверям кухни, куда я вас уже приводила. В то же самое время.
После этого она тоже ушла куда-то в заднюю часть дома. Я же отправился по коридору к комнате, из которой раздавались голоса отца и вдовы Эсфири. Когда я вошел, отец говорил серьезным приглушенным тоном:
– Понимаю, что вы предложили это от всего вашего доброго сердца. Но мне бы хотелось, чтобы вы сначала обсудили все со мной, причем с глазу на глаз.
– Вот уж никогда бы не заподозрила, – сказала вдова, тоже понизив голос. – Но если, как вы говорите, он прилагает все силы, чтобы измениться, может, не стоит лишний раз искушать его? Так не хочется чувствовать себя виноватой.
– Нет-нет, – заверил ее отец, – никто не станет возлагать вину на вас, даже если доброе дело закончится плохо. Мы обсудим все, я спрошу его откровенно, станет ли это непреодолимым искушением, и уж тогда мы решим, как поступить.
Тут они оба заметили мое присутствие и резко оборвали свой разговор на какую-то непонятную мне секретную тему. Отец сказал:
– Да, неплохо бы нам остаться здесь еще ненадолго. Нам надо кое-что купить на базаре, а он ведь был закрыт на протяжении всего священного месяца. Но ведь Рамазан заканчивается завтра, так что мы все купим и, как только хромой верблюд поправится, немедленно двинемся в путь. Просто не передать, как мы благодарны вам за гостеприимство, за предоставленный кров и за вкусную пищу.
– Да, кстати, – вспомнила вдова, – ваш ужин почти готов. Сейчас принесу.
Мы с отцом вместе отправились на сеновал, где и обнаружили дядю Маттео, внимательно рассматривавшего страницы Китаба. Он оторвался от карт и объявил:
– Следующий пункт нашего назначения – Мешхед, а туда совсем не просто добраться. Придется пересечь огромнейшую пустыню. Мы высохнем и сморщимся, как bacalà[144]. – Он внезапно резко оборвал разговор и принялся расчесывать левый локоть. – Какое-то проклятое насекомое укусило меня, и теперь я весь чешусь.
Я заметил:
– Вдова сказала мне, что весь город буквально кишит скорпионами.
Дядя бросил на меня насмешливый взгляд.
– Если тебя когда-нибудь ужалит один, asenazzo, ты поймешь, что укус скорпиона не болезненный. Нет, это была маленькая муха какой-то странной треугольной формы. Настолько крошечная, что просто удивительно, что ее укус вызвал такой зуд.
Вдова Эсфирь несколько раз пересекала двор, чтобы принести нам блюда с едой, и мы втроем принялись ужинать, склонившись над Китабом. Ноздря ел отдельно внизу, на конюшне, среди верблюдов, и чавкал так же громко, как и они. Я старался не обращать внимания на эти звуки и сосредоточился на картах.
– Ты прав, Маттео, – сказал отец. – Нам придется пересечь пустыню в самой широкой ее части. Да сохранит нас Господь.
– И все же это самый простой путь. Мешхед расположен на северо-восток отсюда. В это время года заблудиться трудно, надо только каждое утро с восходом солнца намечать цель.
– А я, – встрял я в разговор, – буду постоянно сверять наш курс с kamàl.
– Я вижу, – сказал отец, – что аль-Идриси не отметил на карте в этой пустыне ни одного колодца, оазиса или караван-сарая.
– Но хоть что-то там должно существовать. Это же торговый путь – Мешхед, подобно Багдаду, один из пунктов на Шелковом пути.
– Вдова говорит, что это такой же большой город, как и Кашан, а еще, хвала Господу, он расположен в прохладных горах.
– Однако по ту сторону их мы приблизимся к горам по-настоящему холодным. Возможно, даже придется остановиться где-нибудь на зиму.
– Да уж, вряд ли мы пройдем через какую-то местность, если ветер все время будет дуть нам в лицо.
– И еще вот что, Нико, пока мы не попадем на дорогу, ведущую в Кашгар, что в самом Китае, нам все время придется идти по абсолютно незнакомой местности.
– Ничего, Маттео, не так страшен черт, как его малюют. И давай не будем беспокоиться о возможных трудностях раньше времени. Сейчас наша задача – добраться до Мешхеда.
