Оставив Ноздрю обмывать мою голову и привязывать к ней целебную мазь, дядя с отцом помчались искать мальчика, решив, что тот спрятался в кустах. Но они не нашли его. Затем и мы с Ноздрей присоединились к поискам и начали методично обходить весь оазис. Безрезультатно. Посовещавшись, мы попытались восстановить картину произошедшего.
– Должно быть, мальчик вылез из палатки. Совсем раздетый на таком холоде.
– Да, он знал, что рано или поздно караунасы решат ее ограбить. – Таким образом, Азиз нашел безопасное место, в котором и спрятался.
– Уж, скорее, он подполз поближе – посмотреть, чем можно нам помочь.
– В любом случае Азиз был на открытом месте, когда караунасы внезапно обратились в бегство.
– Они заметили мальчишку, подхватили и забрали с собой.
– При первой же возможности они убьют его, – сказал дядя Маттео осипшим от волнения голосом. – Они убьют его каким-нибудь зверским способом, поскольку наверняка в ярости и думают, что это мы устроили им засаду.
– А может, все еще и обойдется. Монголы их поймают.
– Караунасы не убьют мальчика, но оставят его в качестве заложника. Это щит, который удержит монголов на расстоянии.
– А если монголы задержатся, что тогда? – воскликнул дядя. – Только подумайте, что могут сделать караунасы с маленьким мальчиком.
– Давайте не будем рыдать раньше времени, – сказал отец. – Лучше попробуем выручить Азиза. Ноздря, ты остаешься. Маттео, Марко, садитесь на верблюдов.
И мы принялись настегивать наших верблюдов. Поскольку раньше мы никогда этого не делали, бедные животные так напугались, что и не думали жаловаться или артачиться, а сразу же перешли на галоп. От этого мои голова и шея мучительно болели, но я молча терпел.
По песку верблюды передвигаются быстрей, чем лошади, поэтому мы нагнали монголов задолго до рассвета. Мы, скорее всего, так и так встретили бы их, поскольку они неспешно возвращались обратно к оазису. К тому времени сухой туман уже осел на землю, и при свете звезд мы увидели их издалека. Двое монголов шли пешком, ведя своих лошадей и поддерживая в седле третьего, когда тот начинал шататься и падать: очевидно, их товарищ был тяжело ранен. Монголы что-то сказали, поравнявшись с нами, и махнули руками в ту сторону, откуда они пришли.
– Чудо! Мальчик жив! – сказал отец и сильней стегнул своего верблюда.
Мы не остановились, чтобы поговорить с монголами, а продолжили свой путь, пока не увидели далеко в рассеявшейся темноте неподвижные фигуры на песке. Это оказались семеро караунасов и их лошади, все они умерли от обширных резаных и колотых ран, нанесенных монгольскими стрелами. У некоторых руки, в которых они до сих пор сжимали мечи, лежали отдельно. Но мы не обратили на это никакого внимания. Азиз сидел на песке, в большой луже крови, которая натекла из трупа лошади, спиной опираясь на седло. Он прикрыл свое обнаженное тело одеялом, которое, должно быть, взял в одной из седельных сумок: оно было все в запекшейся крови. Мы спрыгнули со своих верблюдов, не дожидаясь, пока те лягут, и побежали к мальчику. Дядя Маттео с лицом, залитым слезами, нежно взъерошил волосы ребенка, а отец похлопал его по плечу, и мы одновременно воскликнули – удивленно, но облегченно:
– Ты в порядке!
– Хвала всем святым за чудо!
– Что случилось, малыш?
Он заговорил, и его птичий голосок звучал еще тише, чем обычно. – Они перекидывали меня друг другу, пока мы ехали, по очереди, так чтобы это не замедлило их скачку.
– Ты не ранен? – спросил дядя.
– Я замерз, – произнес Азиз вяло. В самом деле, он сильно дрожал под старым изношенным одеялом.
Дядя Маттео упорно расспрашивал малыша:
– Они не обращались с тобой жестоко? Не обидели? Здесь? – Он положил руку на одеяло между бедрами мальчика.
– Нет, они и не думали об этом. Не было времени. Думаю, они были очень голодны. А потом монголы нагнали нас. – И Азиз сморщил свое бледное личико, словно собираясь заплакать. – Мне так холодно…
– Ничего, малыш, – сказал отец. – Теперь все будет хорошо. Марко, ты останешься с мальчиком и подбодришь его. Маттео, помоги мне найти кизяк, чтобы развести костер.
Я стащил с себя абас и накрыл им мальчика, чтобы согреть, нимало не беспокоясь о том, что одежда вся пропитается кровью. Но Азиз не обрадовался этому. Он продолжал сидеть все так же, как и сидел, прислонившись к седлу: маленькие ножки вытянуты вперед, ручки безвольно прижаты к бокам. Надеясь развеселить и подбодрить его, я сказал:
– Все это время, Азиз, я удивлялся: о каком же таком необыкновенном звере говорилось в твоей загадке?
Слабая улыбка мелькнула на его губах.
– Ох и заставил же я вас поломать голову, мирза Марко, не правда ли?
– Правда, малыш. Как это там?..
– Создание пустыни… которое объединяет в себе… черты семи различных животных. – Его голос снова стал едва слышен. – Неужели вы до сих пор еще не догадались?
– Нет, – ответил я, снова притворно нахмурившись. – Нет, не знаю. Сдаюсь.
