– Вы должны встретиться с изобретателем инструмента, Поло-валлах. Можно, я буду называть вас Марко-валлах? Да, давайте отобедаем вместе, я прикажу мастеру музыки присоединиться к нам. Какое удовольствие принимать умного гостя, с таким великолепным вкусом. Глашатаи, велите приготовить пиршественный зал!
Шестеро мужчин быстро вышли в коридор, все так же в унисон выкрикивая команду, они даже вышли, шагая в ногу. Я сделал осторожный жест в сторону Тофаа, она поняла и застенчиво спросила маленького раджу:
– Ваше величество, не разрешите ли нам смыть с себя дорожную пыль, прежде чем мы удостоимся чести присоединиться к вам за столом?
– О да. Конечно, пожалуйста. Простите меня, прекрасная госпожа, но ваша красота может заставить любого забыть, глядя на вас, о таких мелочах. Ах, Марко-валлах, снова виден ваш хороший вкус. Сразу ясно, что вы действительно восхищаетесь нашей страной и людьми, раз взяли в жены госпожу из наших женщин. – Я открыл рот, а он добавил игриво: – Однако, выбрав себе самую красивую, вы отняли ее у нас, бедных уроженцев, да? – Я не нашелся, что на это ответить, а раджа подошел к управляющему, который все еще, распростершись, лежал на полу, пнул его и прорычал:
– Ублюдок! Чтоб тебе не возродиться дважды! Почему ты не отвел этих высоких гостей немедленно в самые лучшие покои и не позаботился о них? Немедленно сделай это! Приготовь для гостя и его супруги комнаты! Дай им слуг! А затем проследи за приготовлениями к пиру и позаботься об актерах!
Увидев, что в нашей спальне две отдельные кровати, я успокоился. Когда же несколько крепких темнокожих женщин натаскали воды и наполнили лохань, я подумал, что нет ничего неудобного в том, чтобы мы с Тофаа делили одну комнату для омовений. Поскольку я был мужчиной, то воспользовался своим преимуществом и вымылся первым, а затем остался, чтобы проследить за омовением Тофаа. Я руководил служанками, вызвав у них скептицизм своей настойчивостью и скрупулезностью, однако благодаря этому Тофаа впервые как следует вымылась. После того, облачившись в самые лучшие свои одежды, мы спустились в обеденный зал. Сегодня даже босые ноги Тофаа были чистыми.
Прежде чем насладиться застольной беседой, я посчитал своим долгом сообщить маленькому радже и всем остальным присутствующим:
– Госпожа Тофаа Девата мне не жена, ваше величество. – Это прозвучало грубо и нелестно для моей спутницы, и поэтому, чтобы он сохранил к ней уважение как к значительной персоне, я добавил: – Она одна из благородных вдов ныне покойного царя Ава.
– Значит, вдова? – проворчал маленький раджа, моментально потеряв к ней всякий интерес.
Я продолжил:
– Госпожа Дар Богов любезно согласилась сопровождать меня в путешествии по вашей прекрасной земле и переводить мне мудрые суждения и замечания всех ваших людей, которых мы встречали в дороге.
Он снова проворчал:
– Сопровождать, да? Ну что же, у всех свои традиции. Чувствительный и обладающий хорошим вкусом индус, отправляясь в путешествие, берет с собой не женщину, а мальчика, потому что его характер не похож на нрав змеи kaja, да и отверстие у него не как у коровы.
Чтобы сменить тему, я повернулся к еще одному сидевшему за нашим столом мужчине – примерно моих лет и с бородой как у меня; кожа его казалась скорее загорелой, чем черной.
– Я полагаю, это вы музыкант-изобретатель?..
– Это мастер музыки Амир Хусру, – произнес маленький раджа собственническим тоном. – Мастер мелодий, танцев и поэзии, великолепный сочинитель развратных стихов ghazal. Он оказывает честь моему двору.
– Благословен двор его величества, – тихо загудели те, кто выкрикивает и восхваляет. – И благословен он из-за присутствия его величества. – Все это время мастер музыки лишь неодобрительно улыбался.
– Я никогда раньше не видел инструментов с металлическими струнами, – сказал я, и Тофаа, теперь присмиревшая и покорная, перевела, а я продолжил: – Откровенно говоря, я никогда раньше не думал, что индусы могут изобрести что-либо хорошее и полезное.
– Вы, люди с Запада, – заявил маленький раджа сварливо, – всегда смотрите, как бы сделать что-нибудь хорошее. Мы, индусы, стремимся сами стать хорошими. Бесконечно более мудрое отношение к жизни.
– Так или иначе, – заметил я, – этот новый индусский инструмент ситар действительно сделан хорошо. Поздравляю вас, ваше величество, и вашего мастера Хусру.
– Только я не индус, – вставил на фарси мастер музыки. – По происхождению я перс. Я думал, вы догадаетесь об этом по названию, которое я дал инструменту. Ведь в переводе с фарси «ситар» означает «трехструнный». Одна струна сделана из стальной проволоки, а две другие – из медной.
