Его сын с шумом обре́зал последний ноготь, а затем поднял глаза и сказал:
– Подожди, отец.
Остикан прервал свои жалобы и произнес:
– Да, Какика?
Юноша поднялся с пола, но не распрямился, а принялся, согнувшись, метаться по комнате, как будто для того, чтобы мы лучше рассмотрели его плоский затылок. Он что-то собирал, и я догадался, что молодой человек по какой-то причине отыскивает обрезки ногтей. Не прекращая своего занятия, он сказал через плечо остикану:
– Эти странники привезли с собой двоих священников. Так?
– Да, именно так, – нетерпеливо подтвердил отец. – И что из этого? Один из обрезков ногтей приземлился совсем недалеко от моей ступни, я поднял его и отдал Какике. Он кивнул (казалось, юноша был доволен тем, что собрал все ногти), после чего сел рядом с отцом на диван и стряхнул обрезки ногтей в жаровню.
– Ну вот, – сказал Какика, – теперь никто не использует их против меня и не сможет наслать проклятия.
Однако обрезки ногтей, похоже, совсем не собирались спокойно сгорать: они шипели и потрескивали среди углей.
– Так что там с этими священниками, мой мальчик? – снова спросил Хампиг, по-отечески поглаживая плоскую голову сына.
– Конечно, у нас есть старый Димирджан, и этого вполне достаточно, чтобы совершить брачную церемонию, – вяло произнес Какика. – Но чем тогда мое венчание отличается от венчания простых людей, каких-нибудь крестьян? А вот если у меня будет трое священников…
– Гм, – произнес отец, переводя взгляд на братьев Никколо и Гильома. В ответ те окинули его надменными взглядами. – Да, это добавит пышности событию. – Моему же отцу и дяде он сказал: – Ну что ж, возможно, все к лучшему. Скажите, во власти ли этих священнослужителей совершить таинство брака?
– Да, ваша светлость, – ответил отец. – Они монахи-проповедники. – Они могут помогать во время службы нашему митрополиту. Надеюсь, монахи понимают, что этим им будет оказана великая честь. Мой сын женится на pshi – принцессе из далеких адыгейских земель. Вы называете живущих там людей черкесами.
– Эти люди славятся своей красотой, – заметил дядя Маттео. – Однако… разве они христиане?
– Во время помолвки мой сын получил благословение самого митрополита Димирджана, а его невеста приняла нашу веру. Так что принцесса Сеосерес хоть и черкешенка, но теперь христианка.
– И несомненно, очень красивая христианка, – добавил Какика, причмокнув похожими на ливер губами. – Прохожие на улицах останавливаются, увидев ее, – даже мусульмане и другие язычники, – и склоняют перед ней головы и благодарят Создателя за такую красоту.
– Понятно? – спросил Хампиг. – Свадьба состоится завтра.
Отец ответил:
– Я уверен, что братья почтут за честь принять участие в церемонии, ваша светлость.
Оба монаха выглядели возмущенными из-за того, что во время беседы никто даже не поинтересовался их мнением, но не стали протестовать.
– Хорошо, – сказал остикан. – Стало быть, на свадьбе у нас будет трое священнослужителей, причем двое из них – чужеземцы из дальних краев. Да, это произведет впечатление на моих гостей и подданных. В таком случае, господа, вы можете, если пожелаете… Вам совсем не обязательно задерживаться…
– Мы останемся здесь, в Суведии, на свадьбу столь высокой персоны, – мягко сказал дядя Маттео. – Конечно же, мы пожелаем продолжить наше путешествие сразу, как только все закончится. И разумеется, ваша светлость не преминет оказать помощь нашей миссии и снабдит нас верховыми лошадьми и провизией.
– Хм… да… разумеется, – только и смог ответить Хампиг, которому явно не слишком понравился такой оборот дела. Он позвонил в колокольчик, который держал в руке, и вошел один из его слуг. – Это мой управляющий, господа. Арпад, ты поселишь гостей во дворце, а затем представишь священников митрополиту. После этого сопроводи господ на рынок и окажи им любую помощь, о какой только они попросят. – Он снова повернулся к нам. – Прекрасно! Итак, добро пожаловать в наш город и примите официальное приглашение на свадьбу моего сына и на все последующие увеселения.
После этого Арпад проводил нас наверх; там были приготовлены две комнаты: одна для нас, а вторая для священников. Распаковав необходимые нам для непродолжительной остановки принадлежности, мы снова спустились вниз, где передали братьев на попечение митрополита Димирджана. Он оказался огромным стариком с массивным носом, тяжелой отвисшей челюстью, низко растущими бровями и большими мясистыми ушами. Митрополит сразу же забрал священников, чтобы отрепетировать с ними завтрашнюю церемонию, а мы с отцом и дядей в сопровождении управляющего Арпада отправились на городской рынок.
