Я взял под руку раненого и пошел к выходу. Все стояли в подъезде и ждали нас. Джексон протянул записку: "Нам нужно торопиться. У него все ещё открыто, кровотечения не так сильно, но игнорировать его нельзя. Кстати, я забыл написать: к нам подтягивались женщины, но после взрыва они сбежали. Молодец".
— Риншот! Мы идём к вам с востока! Держитесь там! — раздался голос из рации.
— Мы уже отбились. Но помощь с ранеными не помешает.
— Хорошо!
— Пока вы мяли сиськи, мы уже носилки сделали, — сказал Риншот, подбородком указав на угол.
— Тогда потащили, — сухо ответил я. Мы положили Сэба и спустились вниз. Там нас уже ждала запыханная группа из пяти человек.
— Ах… Ах… Фух… Мы слышали взрыв! Что у вас тут случилось? Фух… — отозвался впереди стоящий.
— Мы наткнулись на отряд противника, и к ним уже подтягивались силы, как вот этот мелкий поднялся наверх и взорвал баллоны с газом, обратив их всех в бегство! — быстро протараторил Мортис. Вторая группа посмотрела на меня с удивлением.
— Уважение от лица нашей группы, — сказал впереди стоящий, протягивая руку.
— Да… Э… Спасибо, — пожал руку в ответ.
— Время тикает, надо поднажать, — сказал Риншот, и мы, как марафонцы побежали на север. А вторую группу мы отпустили, сославшись на то, что мы не пальцем деланные. Зачем тогда Риншот сказал, что нам они пригодятся… Дебил, короче.
Спустя 7 минут бега.
— База, это Риншот. Мы в полу километре от лагеря. Готовьте машину.
— Карета уже выезжает из лагеря.
— Стойте, отдохните, вон уже едут, — сказал Риншот, глядя на белую машину. Машина мчалась быстро. В ста метрах от нас она сделала полицейский разворот и остановилась задом к нам. Двери открылись, и из кузова выбежали врачи.
— Что с ним? — спросил один из врачей. В белом пуховике.
— Пробито лёгкое и пара выстрелов в животе. В районе пупка, — ответил Мортис по бумажке. Врачи загрузили Сэба и прихватили меня с собой. Через пять минут мы оказались в жилом квартале одной из больниц. Сэбу стало хуже, и его увезли в реанимацию. Меня же отправили в неотложку…
В кабинете меня положили на стол и спросили про странный запах, который исходил от плаща. Я сказал про то, как во время боя упал на стол с чашкой чая, но вместо чая там была плесень. И то, что чашка впечаталась в лицо. Потом рассказал про то, как извлекал чашку, мыл лицо. Ну и так далее.
— Придется тебе сидеть на антибиотиках, причем мощных. Мед брат, обработайте лицо от крови, а я пока обездви… Ой, вколю обезболивающее нашему подопы… Ха-ха-ха пациенту.
— Мне это уже не нравится.
— Не беспокойтесь, это он так шутит, — сказал медработник, натирая лицо спиртом. Через две минуты всё было готово. Врач вколол шприцы, и операция началась.
Спустя сорок минут…
Я вышел из кабинета с огромным пластырем на пол лица и адской болью, так как операция затянулась и просроченное обезболивающее резко отпустило. Я посмотрел на право, там, где висели часы.
— Уже 20:46, а я так и не поел и не знаю где сегодня буду ночевать. Отлично.
Я спустился по лестнице на первый этаж, и меня окликнул парень в голубом халате и шапке. Он представился как санитар и повёл меня на стойку регистрации.
— Наконец-то. Я уже заждался, — сказал парень лет двадцати за стойкой. — Лука, да?
— Лука́ ударение на А, — немного раздраженно ответил я.
— Вот. Тебе тут парень с большим носом передал. сказал: "Только в его руки". После его слов он положил на стол что-то квадратное, завёрнутое в бумажный коричневый пакет.
— А. Я понял, кто это, спасибо, — я забрал пакет и вышел на улицу.
Тем временем по всему городу уже зажгли жёлтые гирлянды, которые придавали унылому месту особого шарма. Красота… Я раскрыл пакет, а там две большие пачки денег и записка. От такого у меня глаза на лоб полезли. Я радостный открыл записку и начал читать.
गҏนᛔèŦ ∋₮Ӫ ᙢǾǷτӤÇ, ℊỂዙѢ┍Ӥ ҡσ⍑ΘᎵӸҿ τӹ ᏨєúҹäĊ गტሊ￥ӴนᏁ ӪtℊẰሉ ҝᏰᗩ☧⍡Ēτ, ӈϒ Tựҧọ ՈҎÈ爪ựЯ. ṪẏŤ ՈӪሉŤỌקắ ℳӤሌልự٥Ĥα ℊỢᏗሌâ₱ӫℬ, ćẍΌ∂Ӥ ҦǷӥᶄẎ⋒Ӥ Ċèƃ६ ੫Tø-τø Ӈå ℙӹዛЌĒ, ঢ়ӹƁẵŬ.
ʍǿ☧⍑ựᏨ
Ну и уродливый почерк. Хотя у самого не лучше. Ох, куплю я всего с запасом и буду шиковать. — Радостный пошёл на рынок. Спустя какое-то время я был уже там. На улицах по прежнему было много людей. Так… C чего бы мне начать… Хм, у этого деда совсем нет покупателей. Посмотрю, чем он там торгует. Дед был в коричневой кожаной куртке, папиросой в зубах и черной кепке начала двадцатого века. В руках он держал кроссворд. При приближении к нему он оживился, отложил кроссворд, затушил папиросу и поправил кепку.
— Малой, заходи! У меня здесь особенный товар, — сказал дед, улыбнувшись.
— Я не маленький, мне шестнадцать, — сказал я, упершись в его стойку.
— Правда? А на вид тебе лет пятнадцать — четырнадцать.
— Чем торгуешь?
— Бумагой, газетами, журналами и прочим. Утром у меня много клиентов. После его слов я взглянул на цены. 3 949 долларов за газету?!
— Из чего у тебя бумага? Из золота?
— Эм… Обычная бумага с чернилами. А что? — недоуменно сказал дед. Нет, ну ты прикалываешься?
— Так ты видел цену? Почти десять кусков за газету!
— Ааааа! Ты, видимо, из другого лагеря приехал. Понятно все с тобой.
— Другого лагеря? А есть ещё?
