– Надо думать, – согласилась Джейли, несколько раздосадованная тем, что ее прервали. – Так или иначе, я сразу же назвала спасшегося чернокожего Измаилом. В связи с плавающим гробом, ты понимаешь?
– Весьма умно, – похвалила я. – А… выяснили, кем был человек в бочке?
– Не думаю. – Джейли беззаботно пожала плечами. – Они преподнесли его губернатору Ямайки, который поместил труп в стеклянный сосуд как диковину.
– Как что?
Я не верила своим ушам.
– Ну, не столько ради самого человека, сколько ради тех диковин, которые на нем росли, – пояснила Джейли. – Губернатор был без ума от подобных вещей. Я имею в виду прежнего губернатора, сейчас вроде бы назначен новый.
– Да, назначен, – подтвердила я, чувствуя, что меня мутит.
По мне, так диковиной скорее можно было бы назвать бывшего губернатора, а не мертвеца.
Повернувшись ко мне спиной, Джейли стала выдвигать ящики буфета и рыться в них. Я сделала глубокий вдох и заговорила, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно:
– Этот Измаил, похоже, любопытный малый. Он все еще у тебя?
– Нет, – прозвучал безразличный ответ. – Черный ублюдок сбежал. А ведь это он составлял для меня яд, превращающий людей в зомби. Причем так и не выдал мне секрет состава, что бы я с ним ни делала, – добавила она с коротким невеселым смешком, и я представила безжалостные бичи, полосующие спину Измаила. – Представляешь, утверждал, что составлять зелье – занятие не для женщины, этим должен заниматься мужчина. Или уж очень старая женщина, у которой больше не отходят крови.
Она фыркнула, полезла в карман и извлекла пригоршню камней.
– В любом случае, я привела тебя сюда, чтобы показать нечто иное.
Джейли осторожно выложила пять камушков на столешнице неровным кругом и сняла с полки толстый фолиант в потертом кожаном переплете.
– Читаешь по-немецки? – спросила она, осторожно раскрывая старинный том.
– Не слишком хорошо.
Я подошла ближе и, заглянув через ее плечо, прочла аккуратно выведенное писцом название: «Hexenhammer».
– «Молот ведьм»? – уточнила я с удивлением. – Это насчет всяких там заклинаний? Магии?
Скептицизм в моем голосе был столь очевиден, что она бросила на меня через плечо раздраженный взгляд.
– Чем иронизировать, ты бы лучше задумалась о том, кто ты. Или, если говорить точнее, что ты.
– Что я? – вырвалось у меня.
– Вот именно.
Джейли повернулась и, перегнувшись через столешницу, вперила в меня пытливый взгляд узких глаз.
– Что представляешь собой ты? Или, если уж на то пошло, что представляем собой мы?
Я открыла было рот для ответа, да так и закрыла, ничего не сказав.
– Вот именно, – повторила она, наблюдая за мной. – Далеко не каждый может пройти сквозь камни. А мы можем. Почему?
– Не знаю, – ответила я. – И уверена, ты тоже. Но во всяком случае, из этого, конечно же, не следует, будто мы с тобой ведьмы.
– Вот как?
Джейли подняла бровь и перевернула несколько страниц книги.
– Некоторые люди могут покидать свои тела и удаляться от них на мили, – сказала она, задумчиво глядя на страницу. – Там их видят и узнают другие, в то время как они на глазах у родных и близких спят в это время в своих постелях. Тому имеется чертова пропасть свидетельств: мне доводилось читать показания очевидцев. У некоторых появляются стигматы, которые можно увидеть и потрогать. Я сама однажды видела. Но способны на такое не все, а только особенные люди.
Джейли перевернула страницу.
– Если что-то при одинаковых условиях может повторить каждый – это относится к сфере науки, но если то же самое доступно лишь немногим – то это ведовство, чары, нечто сверхъестественное. Название можно придумать какое угодно – главное, что это реальность.
Она оторвала блестящие, как у змеи, зеленые глаза от рассыпавшейся книги и посмотрела на меня.
– Мы с тобой, Клэр, – это реальность. Мы реальные, но особенные. Ты никогда не спрашивала себя почему?
Ох, еще как спрашивала! И неоднократно, но ни разу не получила вразумительного ответа. А вот Джейли, похоже, думала, что он у нее есть.
Снова повернувшись к разложенным на стойке камням, Джейли стала называть их по очереди:
– Вот защитные камни: аметист, изумруд, бирюза, лазурит и рубин мужского рода.
– Мужского рода?
– Плиний писал, что у рубинов имеются половые различия, – нетерпеливо сказала она. – Кто я такая, чтобы спорить с ним? Именно с камнями мужского рода и приходится иметь дело: женские камни не работают.
Я подавила настойчивое желание спросить, каким таким манером она определяет пол рубинов, и задала другой вопрос:
– «Не работают» – это в каком смысле?
– В смысле перемещения, разумеется, – ответила она, глядя на меня с любопытством. – Прохождения через стоячие камни. Они защищают тебя от… ну, от того, что там есть.
При мысли о переходе во времени в ее глазах промелькнула легкая тень, и мне стало ясно, что она смертельно боится этого. Чему не приходилось удивляться: я боялась не меньше.
– Когда ты явилась сюда в первый раз? – спросила Джейли, пристально глядя мне в глаза.
– В тысяча девятьсот сорок пятом, – медленно ответила я. – И попала в тысяча семьсот сорок третий, если тебя это интересует.
