Он поднес палец к губам, и я кивнула, осторожно подобрала под себя ноги и подхватила одной рукой испачканный подол. У меня имелась возможность проскочить мимо костра и скрыться в тростнике, прежде чем Измаил сможет меня перехватить. Но как быть с Маргарет?
Помедлив, я повернулась, чтобы посмотреть на нее, и вдруг увидела, как снова ожило ее лицо. На нем появилось воодушевленное, нетерпеливое выражение: губы приоткрылись, а сверкающие глаза сузились, отчего, когда она бросила взгляд за костер, показались чуточку раскосыми.
– Папа? – прозвучал рядом со мной голос Брианны.
Волоски на моих руках встали дыбом. То был голос Брианны, лицо Брианны, ее темно-голубые раскосые глаза.
– Бри? – прошептала я, и ее лицо обернулось ко мне.
– Мама, – прозвучал из горла оракула голос моей дочери.
– Брианна? – произнес Джейми, и она резко повернулась к нему.
– Папа. – На сей раз в ее голосе звучала уверенность. – Я знала, что это ты. Ты мне снился.
Лицо Джейми побледнело от потрясения. По движению его губ я прочла оставшееся беззвучным имя Иисуса, а рука невольно поднялась для совершения крестного знамения.
– Не оставляй маму одну, – убежденно произнес голос. – Уходите вместе. Я буду хранить вас.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догоравшего костра. Измаил стоял, остолбенев, взгляд его был прикован к сидевшей рядом со мной женщине. Затем она заговорила снова с мягкостью и хрипотцой, характерной для Брианны.
– Я люблю тебя, папа. И тебя, мама, тоже.
Она подалась ко мне, и я ощутила запах свежей крови. Затем ее губы прикоснулись к моим, и у меня вырвался крик.
Не помню, как я вскочила на ноги, как бежала через прогалину, знаю лишь, что бросилась на шею Джейми, прильнула к нему и, вся дрожа, уткнулась лицом в его грудь.
Его сердце билось под моей щекой. Думаю, его тоже колотило, но одна рука крепко обнимала меня за плечи, а другая – я это почувствовала – начертила на моей спине крест.
– Все в порядке, – сказал он, с видимым усилием заставив свой голос звучать ровно. – Все кончилось.
Мне страшно этого не хотелось, но я принудила себя повернуться и посмотреть в сторону костра.
Взору предстала мирная сцена: Маргарет Кэмпбелл спокойно сидела на скамейке, напевая что-то себе под нос и поигрывая лежащими на коленях длинными черными перьями из хвоста петуха. Измаил стоял рядом с ней и нежно гладил ее по волосам. Он спросил у нее что-то низким текучим голосом, и она с безмятежной улыбкой доверчиво подняла глаза на нависавшее над ней во тьме лицо, покрытое шрамами.
– Нет, я ничуточки не устала, – заверила его Маргарет. – Чудесный был вечерок, правда?
– Да, бебе, – подтвердил он с необычной мягкостью. – Но ты все-таки отдохнуть, а?
Повернувшись, Измаил громко щелкнул языком, и мгновенно из тьмы материализовались две женщины с тюрбанами на головах. Очевидно, они дожидались сигнала в пределах слышимости. Измаил отдал короткое распоряжение, и они занялись Маргарет: осторожно подняли ее на ноги и, поддерживая с двух сторон под руки, повели прочь, воркуя ласковые слова по-французски и на африканских наречиях.
Измаил остался. Он стоял неподвижно, будто один из идолов Джейли, устремив взгляд за костер.
– Я пришел не один, – предостерегающе заявил Джейми и указал через плечо назад, в заросли тростника, где, как предполагалось, скрывались его вооруженные спутники.
– О, мон, твоя мог приходить один, – откликнулся Измаил с легкой улыбкой. – Это не иметь значение. Лоа говорить с вами, она беречь вас. Моя вам не грозить.
Его оценивающий взгляд перебегал с меня на Джейми и обратно.
– Хм, – продолжил он тоном, полным интереса и удивления. – Никогда раньше лоа не говорить с букра.
Измаил покачал головой, словно отгоняя саму эту мысль.
– Ваша сейчас идти, – произнес он негромко, но властно.
– Еще нет. – Рука Джейми соскользнула с моего плеча, и он выпрямился во весь рост. – Я пришел еще и за мальчиком по имени Айен и без него не уйду.
На лбу Измаила между бровями пролегли три вертикальные полоски.
– Хм, – снова сказал он. – Ваша забыть этот мальчик, он ушел.
– Куда? – резко спросил Джейми.
Склонив набок узкую голову, Измаил внимательно оглядел Джейми от макушки до пят.
– Ушел вместе с Причудницей, мон, – прозвучал ответ. – А куда она идти, твоя не ходить. Мальчик ушел, мон, – повторил Измаил решительно. – И ты уходить, ты умный человек.
Он умолк, прислушиваясь. Где-то вдали забил барабан, так далеко, что его звук казался просто колебанием ночного воздуха.
– Остальные скоро быть здесь, – предостерег Измаил. – Моя для тебя не опасен, мон, но не они.
– Кто они, остальные? – спросила я.
Ужас, вызванный неожиданным контактом с лоа, ослабевал, и ко мне уже вернулась способность говорить, хотя темные заросли тростника за спиной до сих пор порождали ощущение леденящего страха.
– Мароны, я полагаю, – ответил Джейми и вопросительно взглянул на Измаила. – Ты ведь с ними, да?
Жрец подтвердил это церемонным кивком.
