— Госпожа не бояться, нет. Моя караулить. Первая жена идти смело, быть смело, — заверил он свистящим шепотом.
— Хорошо, спасибо, — растерянно поблагодарила я, занятая мыслью, где бы найти француза.
Фергюс, конечно же, стоял вместе с Марсали. С кормы они смотрели на белых птиц, сопровождавших корабль. Первым делом он сказал, что не уверен, что кто-то покушается на жизнь Джейми.
— Бочки на складе могли взорваться сами по себе, это не редкость, такое часто случается, равно как и пожар в хлипком сарае…
Я дернула его за рукав.
— Погоди. Что у вас там произошло? Ты можешь мне объяснить, что, где и когда взрывалось, а что горело?
— Разве милорд не сказал? — вскинул брови француз.
— Милорд сейчас ни на что не годен. Он направил меня к тебе, сказал, что поручает расспросить, мол, ты все знаешь.
Фергюс осуждающе покачал головой.
— Милорд не меняется. Сколько я его знаю, он говорит, будто может управлять своим желудком силой воли и не заболеет, но всегда заболевает, как только корабль отходит от пристани футов на девять.
— Ого, я такого не знала. — Джейми не переставал меня удивлять. — Надо же, какой упрямец!
Марсали прикидывалась, словно меня здесь нет, и настаивала на своей отстраненности, но не могла не слышать разговора, а услышав, не смогла сдержаться и не засмеяться. Правда, заметив, что я смотрю на нее, она быстро перевела взгляд на морской простор.
Фергюс сочувственно улыбнулся.
— Миледи, вы ведь знаете его. Он такой, и ничего не попишешь. — В его голосе слышались любовь и преданность. — Даже будучи при смерти, будет молчать.
— Ну поди посмотри на него сейчас. Вид — лучше всяких слов.
Произнося эту колкость, я чувствовала удивление и благодарность. Фергюс неотлучно находился при Джейми в течение двадцати лет, но тот не раскрыл своего секрета, считая морскую болезнь постыдной слабостью, в которой зазорно признаваться. Я бы знала, что он умирает, не только потому, что я врач.
— Ох уж эти мужчины…
— Мадам?
— Нет-нет, ничего, продолжай. Бочонки и пожар, — напомнила я.
— Разумеется.
Француз убрал наползавшие на лоб волосы крюком.
— Это произошло у мадам Жанны, аккурат за день, как вы вернулись.
Значит, в день, когда я приехала в Эдинбург, причем за пару часов до моей встречи с Джейми в печатне. Той ночью Джейми, Фергюс и еще шестеро проведали бернтислендскую пристань, где среди кулей с мукой были спрятаны бочонки с мадерой.
— Она пропитывает дерево позже, чем другие вина. С бренди так не выйдет — собаки учуют. А мадера, залитая в бочонки, является вполне невинным товаром.
— Собаки? Чьи собаки?
— На таможне появились собаки, натасканные на табак и бренди, — то, что больше всего любят контрабандисты. Вернемся к нашим баранам. Мадеру мы пронесли спокойно, без происшествий. Припрятали на складе — его формально держит лорд Дандас, а по факту — милорд и мадам Жанна.
— Понимаю. — Я вновь ощутила, как падает сердце. Именно так, как оно падало тогда, когда мадам Жанна узнала Джейми и отперла ему. — Они в доле?
— Можно сказать и так. — Фергюс с сожалением добавил: — Милорд имеет всего пять процентов, хотя он нашел это место. Зато мадам располагала живыми деньгами. Быть печатником — оно, знаете ли, не так прибыльно, как держать заведение.
Марсали продолжала смотреть на море, но подняла плечи.
— Наверное, так оно и есть.
Мадам Жанна далеко, в Эдинбурге, а мы здесь!
— Продолжай, пожалуйста. Милорду грозит опасность, а мы здесь рассусоливаем.
— Да, миледи. Мы спрятали товар, его осталось только замаскировать и продать. На рассвете все контрабандисты должны были разойтись, а пока пробавлялись напитками. Двое попросили денег, чтобы уплатить по долгам или купить еды семьям. Милорд пошел за золотом в каморку напротив.
Контрабандисты не смогли насладиться выпивкой: крепежная решетка не выдержала веса стоявших на ней бочек и треснула. Маклауд, лучше других знавший тонкости складского дела, вовремя крикнул, чтобы люди легли. Бочка с элем весом две тонны скатилась с пирамиды, развалила ограждение и лопнула. За ней покатились другие.
— Милорда спасла Пресвятая Дева, не иначе. Он как раз проходил мимо пирамиды.
Лопнувшая бочка упала в паре дюймов, а когда начали падать остальные, Джейми прыгнул в пустую винную клеть.
— Понимаете, миледи, такое часто случается, — пояснял француз. — Нельзя сказать, что это редкость. В год с десяток складских работников Эдинбурга гибнет именно так. Но был и второй инцидент — пожар.
Это произошло за неделю до события на складе. Джейми работал тогда в сарайчике с упаковочной соломой. Перед дверью висел светильник, который внезапно упал и вызвал возгорание. Между Джейми и выходом возникла стена огня.
— Сарай был старым, а доски — гнилыми. Милорду достаточно было пробить дыру в стенке ногой, чтобы выбраться наружу. Похоже, очень похоже, что светильник упал сам, да только милорд говорит, что слышал не то выстрел, не то что-то подобное, а потом возникло пламя.
Фергюс наклонил голову, вздыхая. Очевидно, он сидел у постели Джейми ночь напролет.
