— Верно, Маклауд и прочие считают меня хорошим человеком. Все, кроме одного, — в тоне Джейми слышалась издевка. — Если будет нужно, они, вероятно, отдадут за меня жизнь. Да только я не могу ручаться за них, а они — за меня, потому что я почти не знаю их, а они, в свою очередь, меня. А вот Иннес знает меня хорошо, в отличие от остальных.
Джейми кончил мыть руки и вылил воду из тазика. Он хотел отправиться вниз и предложил мне руку, чтобы помочь спуститься, а пока я протягивала ему ладонь, быстро проговорил:
— В битве под Каллоденом погибло не только дело Стюартов, но кое-что большее. Пойдем-ка обедать, мистер Мерфи обидится.
Иннес не пришел ко мне на следующий день, из чего я сделала вывод, что его желудок работает лучше и не беспокоит своего владельца. Однако молчаливый шотландец пришел через неделю с довольно странной просьбой:
— Миссис Фрэзер, не могли бы вы дать мне такое лекарство, которое лечит то, чего нет?
— Чего нет? Не понимаю, — врачебная премудрость еще не зашла настолько далеко, чтобы лечить несуществующее, но мне, конечно, было лестно, что Иннес такого высокого мнения о врачебном деле и обо мне как скромной его представительнице.
В ответ он указал на свою руку, спрятанную в рукав, пустой от плеча.
— У меня нет руки, вы видите. Но иногда она болит. — Краснея и понижая голос, Иннес разоткровенничался: — Поначалу я думал, что тронулся, ведь так не бывает, чтобы болело то, чего нет. Но мистер Мерфи рассказал, что его нога тоже болит временами, а потом Фергюс прибавил, что ему кажется, будто его отрубленная рука шарит по чужим карманам. Значит, такое бывает. А уж если такое бывает, может, врачи знают, как это лечить?
— Ясно, теперь я понимаю. Ваша правда, такое часто бывает, когда человек теряет конечность, но продолжает чувствовать ее, как если бы она была частью его организма. Это так называемые фантомные боли или ощущения. В таком случае…
Терапия фантомного эффекта — это была одна из тех проблем, которыми я интересовалась меньше всего, следовательно, и знала об этом немного. Пытаясь оттянуть время и не потерять доверие пациента, я уточнила:
— Как же вы потеряли руку? Что случилось?
— Заражение, — коротко пояснил Иннес. — Поцарапался гвоздем, и кровь испортилась. Пришлось отрезать.
Я представила, как гангрена охватывает всю руку, и невольно вздрогнула:
— Это очень печально.
— Что вы, миссис Фрэзер, напротив, это была большая удача. Из-за этого меня не сослали, и я избежал такого жесткого наказания. Остальным пришлось хуже.
— Кому — остальным?
Иннес удивился:
— Как же, тем, кто сидел в Ардсмьюире. Я полагал, что Макдью должен был рассказать вам об этом. Когда крепость достроили, англичане решили отправить нас, шотландцев, на принудительные работы в колонии. Так сослали всех, кроме Макдью и меня: он был значительным человеком, а я, понятное дело, не мог хорошо работать без руки. Так что мне очень повезло и я не жалуюсь, разве что на боли.
Иннес показал, как растирает пустой рукав.
— Значит, вы были в тюрьме вместе с Джейми…
Вспоминая слова Джейми о том, что Иннес знает его хорошо, в отличие от остальных, я искала, какое средство из обычных болеутоляющих можно применить в этом случае. Ивовая кора или конская мята с фенхелем? Вряд ли они смогут побороть фантомные боли.
Тем временем шотландец продолжил свое повествование:
— Если бы не он, я бы умер с голоду. Когда Макдью освободили, он отправился меня искать.
Я заметила блеснувший шелк и сообразила, что мистер Уиллоби сможет помочь мне подобрать лекарство, поэтому знаком поманила его к себе.
— Да, как только он вышел на свободу, тут же отправился искать нас. Добрый шотландец. Тех, кого сослали в Америку — а сосланы были все, кроме нас, — уже нельзя было вернуть, но он надеялся. Во всей Шотландии остались только мы. — Иннес повел плечом, и пустой рукав добавил значительности этому нехитрому жесту.
Я обратилась к мистеру Уиллоби в надежде, что он сможет что-нибудь подсказать. К счастью, кое-какие соображения у него имелись, и он быстро придумал, что делать. Я с интересом наблюдала, стараясь ничего не упустить, как китаец, сняв с Иннеса рубашку, с силой нажимает пальцами на некие точки на его спине и шее.
— Рука быть у духов, царство духов, — пояснял мистер Уиллоби, продолжая манипуляции. — Тело есть в верхний мир, рука хотеть вернуться, хотеть быть вместе с тело. Я делать ан-мо, жать-пожать, что прекратить боль. Делать ан-мо — боль не быть. Еще мы сказать рука, пускай не приходить.
— И как же это можно сделать?
Иннес относился к китайцу не так предвзято, как остальные матросы: те и вовсе полагали, что мистер Уиллоби грязный извращенец и нечистый язычник, поэтому избегали общаться с ним и не касались его. Иннес же знал мистера Уиллоби уже два года.
Китаец не смог объяснить, что ему нужно, и принялся самостоятельно искать необходимый ему препарат. Найдя сухой перец, он встряхнул склянку со снадобьем и высыпал щепотку на блюдо.
— Госпожа иметь огонь?
