— Она не выказывала беспокойства, была довольно послушной, вот ее и выпускали на улицу, когда ветерок и хорошо, понимаете? Миссис Форест за ней глядела. А в прошлый четверг к миссис прибыл посыльный — у сестры начались схватки. Та и поспешила к родственнице, а дверь-то запереть и забыла. Миссис Кэмпбелл осталась на веранде, а когда послала людей, было уже поздно — девушки и след простыл. С тех пор так и неизвестно, что с ней случилось. Преподобный уж ко всем обращался за помощью, да все без толку, нет ее нигде, не нашел никто.
Окончив говорить, Макивер откинулся на спинку стула, а его жена продолжила за него:
— Мира Далримпл, добрая душа, предложила мистеру Кэмпбеллу обратиться к губернатору, чтобы он посодействовал в поисках сбежавшей. Кстати, и повод есть: в четверг состоится губернаторский прием, соберутся все островитяне, весь наш свет, — довольно заулыбалась Рози Макивер. — Так что преподобный будет там, ведь ему хочется найти беглянку, а ради этого он снизойдет до посещения такого суетного мероприятия. — Ее голубые глаза потемнели от жалости к бедному преподобному, вынужденному весь вечер лицезреть декольтированных дам.
— Да, прием у губернатора? — оживился Джейми. — Скажите, миссис Макивер, чтобы попасть туда, необходимы приглашения?
— Нет, необязательно. Мне говорили, что туда может прийти любой желающий.
— О, это меняет дело. Мы никого здесь не знаем… но очень хотим попасть на прием, правда, англичаночка? — хитро взглянул на меня Джейми.
Моему удивлению не было предела: как, Джейми, которому грозит опасность от англичан, вознамерился выйти на публику? Не слишком ли рискованное предприятие? И к чему эта бравада, когда мы должны посетить миссис Эбернети?
— Быть может, наш мальчик находится не в Роуз-холле. Но остров большой, а слухами земля полнится. Возможно, нам повезет, и мы что-нибудь узнаем о нем.
— А… да, это мысль. Но мне нечего надеть и… — Я так и не сообразила, чего хочет Джейми, но элегантно попыталась отговорить его от этой затеи.
— Ах, миссис, это очень легко решить! — встряла Рози. — У меня есть знакомая модистка, она шьет прекрасные платья и довольно дешево.
Джейми, тая улыбку в уголках губ, посмотрел на меня над огоньком свечи.
— Лиловое платье будет лучше всего. Шелковое. — Отделив рыбу от костей, он добавил: — Не волнуйся, я все продумал. И кое-что придумал, — подмигнул Джейми.
Джейми опустил руку с париком и вскинул брови. Мое отражение в зеркале улыбнулось ему и продолжило:
— Англичаночка, сдается мне, ты лекарь. А ты никак поэтом заделалась?
— О нет, я не поэт, я бы никогда не написала так. — Я подтянула его чулок. — Это написал господин Хаусман. Вот он большой поэт, это правда.
— Мне хватило бы двух строк, чтобы уразуметь, насколько он кровожаден, — бросил Джейми, задетый упоминанием о виселице.
Надев парик, он попытался приладить его, рассыпая ароматическую пудру, чтобы тот лучше сидел.
— Он твой знакомый?
— Считай что так. В ординаторской — это такая комната, где врачи могут отдохнуть до того, как привезут следующего больного, — лежал томик его стихов. Я люблю читать серьезную литературу, но там, конечно, нет ни времени, ни сил, к тому же все время ждешь нового вызова. Так вот я и читала стихи, они коротенькие, зато не хуже романов.
Некоторые вещи Хаусмана ранили в самое сердце, поэтому я могла прочесть наизусть довольно многие его произведения.
Джейми взглянул на меня с опаской — а ну как я снова начну говорить о виселице? — но я молчала, и он мог продолжить свое занятие, состоящее в удивительном преображении.
Красные высокие каблуки. Черные стрелки на шелковых чулках. Серые атласные кюлоты, имевшие серебряные пряжки на коленях. Пышные брюссельские кружева на манжетах сорочки. Жабо. Серо-голубой атласный камзол, сидевший как влитой на мощной фигуре Джейми. Напудренное лицо и мушка в уголке рта.
— Так что же, англичаночка, меня, французского месье, следует повесить?
Ничего в его облике не напоминало рыжеволосого шотландского контрабандиста-бунтаря, но взбитый парик, пенящиеся кружева и сафьяновые туфли с чулками, плотно облегавшими его фигуру, делали его похожим на горгулью, о чем я не замедлила сообщить.
Неестественно красные по контрасту с пудрой губы расплылись в улыбке.
— Non, милорд похож на француза, — заметил появившийся Фергюс.
