Китайская шкатулка с секретом открывалась довольно просто: панелька скользила вдоль основной крышки, открывая ее, но загвоздка была в том, что из-за морской воды она застряла в пазах.
— Не хочется мне ломать ее — примета, к несчастью, — приговаривала Джейлис, смотря, как я напрасно прилагаю усилия. — А так?
Она протянула мне ножик с рукоятью из перламутра, чтобы я воспользовалась им, а сама выбрала другой колокольчик, тоже серебряный, и позвонила.
Лезвие в моих руках аккуратно вошло в щель, и я надавила. Нож попал в выемку, найдя нужное место, я поводила им вдоль, и панель подалась. Улучив момент, я зажала ее край большим и указательным пальцами и потянула на себя. Она щелкнула.
— Остальное за тобой.
Шкатулку возвращать мне не хотелось, но и забрать ее я тоже не могла. В ней что-то перекатывалось, когда я случайно наклонила ее, протягивая Джейлис.
— Спасибо.
Джейлис уже было протянула руку, чтобы открыть вещицу, но когда на зов колокольчика пришла чернокожая рабыня, выполнявшая обязанности горничной, спрятала шкатулку в юбке и заказала фруктовых пирожных.
— Такие любопытные, прямо носы поотрывать хочется, — донеслось вслед горничной. — Иметь рабов хорошо, но лучше, когда они будут слепыми и глухими, иначе никакие господские тайны от них не укроются.
Джейлис положила шкатулку на стол и надавила на крышку, откинувшуюся назад с протестующим клацаньем.
Не показывая мне содержимого — вероятно, это было что-то маленькое, — она сгребла его в руку, спрятав сжатые пальцы за спину, и, лукаво улыбнувшись, прочла лимерик:
Я догадывалась, что может быть в шкатулке, потому что это был клад с тюленьего острова, но перед Джейлис, не знавшей, что мне известна тайна клада, нужно было изобразить, будто меня поразило содержимое шкатулки, что я не замедлила сделать. Драгоценные камни всегда производят впечатление на любого человека, но лучше увидеть их воочию, нежели читать описания, пусть и самые удачные. Шесть или семь камешков искрились и играли на ладони Джейлис — полыхающее пламя, безупречный льдистый кристалл, голубое свечение воды под солнцем и золотое, мерцающее око затаившегося тигра.
Невольно я подалась ближе, взирая на эту красоту. Джейми говорил, что они большие, — сдержанность, характерная для шотландцев! Мне подумалось, что они в любом случае меньше булыжников, раз умещаются в шкатулку.
— Я хотела денег, потому и приобрела их: они легкие, их удобно перевозить, золото и серебро заметнее. Но им можно найти и другое применение, — ласкала она камни.
— Неужели ты говоришь о бхасмасе?
Я спросила Джейлис о процедуре сжигания драгоценных камней, но на фоне такой красоты думать о бхасмасе было кощунством.
— Вообще да, но эти камни для другого.
Джейлис высыпала камни в карман — туда словно пролился поток жидкого золота.
— Для бхасмаса есть более мелкие камни, их легко достать, и у меня их полно.
Она одарила меня пристальным взглядом и мотнула головой на дальнюю дверь.
— Там моя рабочая комната, в нее никто не заходит: я не разрешаю, а рабы боятся ослушаться. Но если тебе интересно…
Сказать, что мне было интересно, значило не сказать ничего. Рабочая комната Джейлис была полна света, а вдоль стены, через которую проливался свет, тянулся рабочий стол. Здесь были также буфеты и вытяжные шкафы и книжный шкаф с застекленными полками. Множество сушеных трав — резаных и пучков — свисали с потолка либо лежали на подставках для сушки.
Мне показалось, что все это я где-то уже видела, а потом вспомнила рабочий кабинет Джейлис в Крэйнсмуире, где она жила со своим первым мужем.
О нет, вторым, ведь первым был Грег Эдгарс, какового она благополучно сожгла, чтобы перейти в прошлое.
— Джейлис, а сколько мужей у тебя было? — задала я животрепещущий вопрос.
Второй муж Джейлис, фискальный поверенный округа, обеспечил ей благосостояние весьма оригинальным образом, даже не узнав об этом: пройдоха подделала его подпись, распоряжалась его деньгами, а потом очень быстро отправила муженька в мир иной. Вполне возможно, что этот рецепт она усвоила слишком хорошо и сделала универсальным, а это могло быть, потому что Джейлис зависела от своих привычек.
Пару секунд она медлила, считая.
— Будто бы пять раз. Но это только те, кто здесь.
— Пять раз… С ума сойти.
Я уже сомневалась, что это привычка, — это была маниакальная потребность.
— Понимаешь, англичанам плохо жить в тропиках. Всякие болячки нападают, лихорадки, язвы, гнойники, расстройства желудка, конечно, куда же без них, — она перечисляла, улыбаясь.
Интересно, но Джейлис как раз заботилась о гигиене — зубы она содержала в чистоте.
Она как бы между прочим коснулась стеклянной баночки на нижней полке. Я знала, что там, хотя там не было подписи, — неочищенный белый мышьяк. Я поступила умно, что отказалась от еды в ее доме.
