— Пойдем, нужно узнать, где мальчик.
Все-таки на этот раз со мной был Джейми, и я кое-как смогла заставить себя идти. Шедший рядом муж негромко говорил какие-то гэльские слова. «Должно быть, молитвы», — подумала я.
— Они стоят здесь уже очень давно, — сообщил Штерн, когда мы встали на вершине. — Их поставили аборигены, жившие здесь когда-то.
В круге никого не было, и он выглядел вполне безобидно. Для стороннего наблюдателя это были всего только здоровенные старые камни, которые какой-то сильный дурак поставил так, чтобы они образовывали кольцо. Джейми, зная, что для меня это не так, испытующе воззрился на меня.
— Клэр, ты их слушаешь?
Штерн удивился, но промолчал.
Я сделала несколько шажков к ближайшему камню.
— Пока нет. Не знаю. Сегодня не тот день, в смысле не день солнцестояния, не праздник солнца и не праздник костров. Хотя может статься, что проход открыт.
Я взялась за руку Джейми и подошла еще ближе. Так было ли на самом деле или мне казалось, я сказать не могла, но камни жужжали подобно пчелам. Вполне возможно, что это и были пчелы или какие-то другие насекомые, а я себя настроила, что камни говорят. Очень осторожно я коснулась одного из них.
Джейми звал меня по имени, но его зов доходил до меня через пульсирующий гул в ушах. Я чувствовала вибрацию, не похожую на звук, но еще более страшную, чем самый ужасный звук. Сознание удерживало меня в этом мире и в этом времени, сердце бешено билось, диафрагма поднималась и опускалась. Это был изначальный, первобытный хаос, и в центре него была Джейлис Дункан, с усмешкой глядящая на меня.
— Клэр!
Я лежала на земле. Джейми и Штерн стояли надо мной. Они обрызгали меня водой, чтобы привести в чувство, потому что у меня были мокрые щеки, а по шее текла вода. Пришлось пошевелить конечностями, чтобы удостовериться, что я в порядке.
Джейми поднял меня и отложил платок.
— Англичаночка, все хорошо?
— Д-да, — соврала я, а затем схватила его за руку: — Джейми, она здесь, рядом!
— Вы о миссис Эбернети? — то ли удивился, то ли испугался Лоренц. Ни один из нас не желал сейчас встретиться с Джейлис, но мальчик был у нее.
— Да, я видела ее! — вскричала я. — Она где-то совсем рядом.
— Но где? Есть какие-то подсказки?
Джейми опустил руку на кортик.
Было неприятно ощутить все это еще раз и увидеть насмешливые зеленые глаза, но я заставила себя вспомнить, как выглядела Джейлис и где она была. Во тьме, в холоде, сырости. Красные факелы.
— Полагаю, что она спустилась в пещеру. Лоренц, сколько туда идти?
— О, совсем немного, — заверил он меня. — Это недалеко.
— Покажите дорогу.
Джейми встал сам и хотел, чтобы встала я, но я ухватила его за руку:
— Джейми!
— А?
— Джейми, она тоже знает, что я здесь.
Он на миг замер и сглотнул, а затем сжал челюсти и пошел туда, куда указывал Штерн.
Я слышала, как он шептал:
— Святой Михаил, предводитель воинств небесных, обереги нас от всякой чертовщины.
Тьма была непроглядной — я могла почесать нос и не увидеть руки, — но в то же время живой. Мы шли по неровной земле, усыпанной, вероятно, галькой (хотя там могли быть и человеческие кости), стены были очень узки. Удивительно, как сюда пролезла Дункан.
В самых широких местах пещеры можно было раскинуть руки, но все равно — стены ощущались и тогда. Казалось, словно ты идешь, а за тобой наблюдают невидимые и неведомые глаза, оценивают каждый твой шаг, таясь в сумраке и сдерживая дыхание.
Джейми держал меня за плечо, идя сзади. Его присутствие я тоже чувствовала, даже не оглядываясь, хотя если бы я и оглянулась, все равно ничего бы не увидела в сгущавшейся тьме и затхлом воздухе.
— Мы правильно идем? — поинтересовался он, когда я на минуту остановилась для отдыха. — Откуда ты знаешь, куда следует идти? В пещерах всегда много боковых ответвлений, и эта не исключение: я чувствовал некоторые из них, но их, скорее всего, еще больше.
— Я слышу, куда идти. Слышу камни. А ты нет? — просто отозвалась я.
Объяснить, что я слышу и как это передается, было непросто. На Крэг-на-Дун зов был другим, здесь же объяснить, что я чувствовала, было проще всего, если прибегнуть к такой аналогии: после ударов колокола еще звучит вибрация. Вот ее-то, отдающуюся в костях, пояснице и позвоночнике, я и слышала.
Джейми дернул мою руку и крикнул:
— Стой здесь! Не дай им забрать тебя. Стой!
Я подалось к нему, слыша, что его сердце стучит громче, заглушая зов пещеры.
— Джейми, не отпускай меня, ладно? Я боюсь их, они хотят забрать меня. Если им удастся, я больше не вернусь, потому что с каждым разом мне хуже. Это убьет меня, Джейми.
Он обнял меня ручищами, выпуская воздух из моей груди. Дальше он, держа мою руку в своей, прошел вперед и оказался передо мной в проходе.
— Я буду идти впереди. А ты держись за мой ремень и не выпускай ни в коем случае.
Вдвоем мы продолжали спускаться все ниже. Мы шли без Штерна, хотя тот вызвался пойти тоже: Джейми завещал натуралисту рассказать Иннесу и остальным шотландцам о нашей кончине, если мы не вернемся.
Если не вернемся…
Я внутренне напряглась, а может быть, и внешне. Джейми, почувствовав это, приманил меня к себе.
