— Никогда не закрывайте окна, даже в дождь, — дал совет полковник, — а то можете задохнуться в дыму от торфа. — Он нарочито глубоко вдохнул и громко выдохнул. — Боже мой, как хорошо, что я возвращаюсь в Лондон!
— Подобающего общества тут тоже нет, насколько я разумею? — сухо спросил майор.
Полковник Кварри расхохотался так, что его полное лицо сморщилось, как губка.
— Подобающее общество? Эк вы сказали, друг мой! Здешнее «общество», если не брать в расчет парочку неплохих шлюх, образуют лишь гарнизонные офицеры. Один из четверых даже способен составить пару фраз, не вставляя брань через слово. Еще ваш ординарец и заключенный.
— Заключенный? — удивленный Грей оторвался от документов и поднял брови.
— Ну да!
Вообще-то, Кварри считал мгновения перед отъездом, у ворот его уже ждала карета, и он остался на несколько минут, только чтобы дать преемнику наставления, но, увидев изумление майора, он встал как вкопанный и приподнял губу в предвкушении.
— Думаю, вы не могли не слышать о Рыжем Джейми Фрэзере?
Майор изо всех сил попытался удержать на лице невозмутимую мину.
— Полагаю, как и все, — сухо подтвердил он. — В ходе мятежа он снискал себе большую славу.
В это время Грей мучительно раздумывал, что именно известно полковнику из истории, связанной со знаменитым мятежником. Черт возьми, надо же было так влипнуть!
Кварри хотел что-то сказать, однако ограничился кивком.
— Так и есть. В общем, он сидит в нашей крепости. Он — старший по званию среди офицеров-якобитов, горцы воспринимают его как своего вождя, потому, если нужно решать споры, связанные с заключенными — а такие споры, уверяю, обязательно будут, — с ним, как с их представителем, следует иметь дело.
По кабинету Кварри ходил в одних чулках, а готовясь к выходу, принялся натягивать кавалерийские сапоги, подходящие для того, чтобы месить шотландскую грязь.
— Они зовут его Seumas, mac an fhear dhuibh, или Макдью. Вы говорите по-гэльски? Я тоже ничего в этой белиберде не разумею, вот Гриссом, похоже, немного понимает. Он говорит, что это значит «Джеймс, сын Черного». Половина стражей его боится — те, что бились при Престонпансе с Коупом. Говорят, он был сущей бедой, впрочем, в конце концов сам оказался в беде.
Кварри натянул сапог, усмехнувшись, топнул ногой и поднялся.
— Заключенные ему беспрекословно подчиняются, но приказывать им, минуя его, — значит то же, что приказывать камням. Приходилось ли вам раньше иметь дело с шотландцами? Ну разумеется, вы же участвовали в битве при Каллодене в полку вашего брата, верно?
Полковник, якобы коря себя за забывчивость, хлопнул рукой по лбу.
Черт бы его побрал! Он все-таки знает!
— Тогда вы имеете представление о наших подопечных. Упертые ослы — это очень мягко сказано. — Кварри развел руками, изображая таким образом всех смутьянов-шотландцев. — Следовательно, — полковник с удовольствием протянул паузу, — чтобы с ними договориться, вам требуется милость Фрэзера или, по крайней мере, его согласие к переговорам. Скажем, я, бывало, звал его к ужину и вел с ним обсуждения за столом. Такая тактика чрезвычайно способствует благополучному разрешению большинства дел, и вам стоит ее опробовать.
— Да, пожалуй.
Грей выглядел бесстрастным, хоть и сжал изо всех сил кулаки. Вот еще, будет он обедать за одним столом с Джеймсом Фрэзером!
— Он человек образованный, — ехидно поглядывая на майора, добавил Кварри. — С ним куда интереснее разговаривать, чем с гарнизонными офицерами, к тому же Фрэзер знает толк в шахматах. Вы ведь иногда балуетесь игрой?
— Иногда.
У Грея даже горло перехватило от злости. Когда этот болван, наконец, договорит и уберется?
— Ну что же, прощайте, оставляю вам все хозяйство.
Словно прочитавший мысли майора, Кварри решительно напялил парик, сдернул плащ с крючка, по-актерски набросил его на себя и взял в руки шляпу. У двери полковник внезапно обернулся и сказал:
— Да, вот еще что. Окажетесь с Фрэзером с глазу на глаз, не поворачивайтесь к нему спиной.
Он произнес это без прежней усмешки, и Грей понял, что полковник отнюдь не шутит.
— Серьезно, — продолжил Кварри. — Конечно, он закован в цепи, но ему ничего не стоит задушить ими человека. Фрэзер — парень сильный.
— Я знаю.
Грей ощутил, как покраснел от злости, и в попытке это скрыть повернулся к открытому окну, подставив лицо холодному ветру.
— Думаю, впрочем, — сказал он, не глядя на полковника и обращаясь к мокрым камням во дворе, — раз этот смутьян настолько умен и образован, как вы утверждаете, он едва ли набросится на меня в моих покоях. Зачем ему это делать?
Кварри промолчал, и обернувшийся Грей обнаружил, что он уставился на него совершенно серьезно, без всякой издевки.
— Ум и образованность, разумеется, важны, но они не все, — медленно сказал полковник. — Есть и многое другое, что не менее существенно. Вы человек молодой и, видимо, не встречали рядом с собой ненависти и отчаяния. А ведь за последнее десятилетие в Шотландии набралось немало и первого, и второго.
Кварри скосил глаза и посмотрел на новоназначенного коменданта Ардсмьюира с высоты своего возраста — он был на пятнадцать лет старше.
