Фрэзер выглядел по-другому, не так, как тогда. Это стало для майора и облегчением, и в то же время потрясением: он помнил гладко выбритое лицо и взгляд, то угрожающий, то насмешливый. Однако теперь перед ним предстал человек с короткой бородой, державшийся хоть и с опаской, но спокойно. В знакомых Грею темно-голубых глазах не промелькнуло никакого узнавания. Арестант молча стоял посреди кабинета и ждал.
Грей откашлялся. Сердце не стало стучать медленнее, но хотя бы не мешало говорить.
— Мистер Фрэзер, — начал он, — благодарю вас за приход.
Шотландец учтиво кивнул в ответ. Он не стал упоминать, что у него не имелось особенного выбора, но выразительный взгляд дал это понять без слов.
— Конечно, вы желаете узнать, для чего я послал за вами, — сказал Грей. Выбранный тон казался ему ужасно вычурным, но поделать с этим он ничего не мог. — Появилось дело, требующее вашего содействия.
— И что это за дело, майор?
Голос остался прежним — низким, громким, гортанным, как обычно у шотландцев.
Собираясь с духом, майор сделал глубокий вдох. Он отдал бы что угодно за то, чтобы не просить помощи у этого заключенного, но вариантов не оставалось. Единственным человеком, который мог ему помочь на расстоянии многих миль вокруг, был Фрэзер.
— На болоте близ побережья нашли неизвестного странника, — с опаской сказал Грей. — Похоже, он тяжело болен, речь его непонятна и странна. Но… кое-что из сказанного явно относится к весьма важному… существенно важному для короны делу. Мне следует побеседовать с этим бродягой, узнать, кто он таков, и разобрать, насколько возможно, о чем он говорит.
Он сделал многозначительную паузу, однако Фрэзер не стал заполнять ее, а лишь молча ждал.
— К несчастью, — испустив очередной вдох, промолвил Грей, — этот бродяга изъясняется на смеси гэльского и французского, а английские слова вставляет лишь иногда.
Одна из кустистых бровей шотландца шевельнулась. Выражение его лица ничуть не изменилось, но было очевидно, что теперь он улавливает смысл происходящего.
— Я понял, майор, — негромко и насмешливо произнес заключенный. — Вы желаете, чтобы я перевел вам слова этого человека.
Опасаясь, что голос его выдаст, Грей лишь утвердительно кивнул.
— Полагаю, майор, мне придется отказаться, — сказал Фрэзер необычайно учтиво, однако блеск в его глазах говорил, что его чувства близки к чему угодно, но не к учтивости.
Начальник тюрьмы непроизвольно схватил бронзовый нож для разрезания бумаг из его письменных принадлежностей, стоявших на столе.
— Вы отказываетесь? — уточнил он, стиснув нож в кулаке и стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я могу поинтересоваться причиной вашего отказа, мистер Фрэзер?
— Господин майор, я заключенный, а не переводчик, — вежливо ответил шотландец.
— Ваше содействие мы благодарно приняли бы, — произнес Грей по возможности солидным тоном, который не намекал бы на попытку подкупа. — При этом отказ подчиниться законным требованиям представителя власти…
— Господин майор, — перебил его гораздо более уверенным голосом Фрэзер, — и ваши требования, и тем более ваши угрозы совершенно незаконны.
— Но я не угрожал!
Бронзовый нож впился Грею в ладонь; пришлось ослабить хватку.
— Неужели? Ну, нет так нет, приятно слышать. — Шотландец обернулся к выходу. — Раз так, майор, то желаю вам доброй ночи.
Грей отдал бы все на свете, чтобы позволить Фрэзеру уйти. Увы, долг предписывал другое.
— Мистер Фрэзер!
Уже почти в дверях шотландец замер на месте, но не обернулся.
Грей глубоко вздохнул, собираясь с духом.
— Если вы согласитесь помочь, я отдам приказ вас расковать, — пообещал он.
Казалось, на лице узника не шевельнулся ни единый мускул. Однако, несмотря на молодость и отсутствие опыта, Грей был наблюдателен и неплохо разбирался в людях. Он заметил, как у Фрэзера дернулся подбородок и напряглись плечи, и осознал, что его самого немного отпустило беспокойство.
— Итак, мистер Фрэзер?
Заключенный медленно-медленно обернулся. На его лице, как и раньше, не отражалось никаких чувств, но это было совершенно не важно.
— Договорились, майор, — тихо сказал он.
Когда они добрались до деревни, было уже далеко за полночь. В окрестных домах не светились окна, и Грей мог только воображать мысли жителей Ардсмьюира, когда те в столь неурочный час слышали за ставнями топот копыт и звон оружия: они напоминали им о том, как десять лет назад по Горной Шотландии прошли английские войска, усмирявшие смуту огнем и мечом.
Бродяга находился в «Липе». Постоялый двор получил свое название потому, что возле него и в самом деле некогда росла липа, единственная на много миль в округе. Теперь от нее остался только большой пень, само же дерево, как и многие другие, извели на дрова солдаты Камберленда после Каллодена. Впрочем, название сохранилось.
У входа майор остановился и спросил Фрэзера:
— Помните наш уговор?
— Помню, — коротко ответил тот и прошел мимо.
