Джинива все-таки втянула его в свои дела, и он не смог противостоять ее напору. Оставалось с тупым ужасом наблюдать, как раскручивается огромный маховик, стирающий с лица земли его спокойную жизнь в Хэлуотере и налаженный быт.
— Конечно. Я уже продумала кое-что: горничную можно отослать, это легко устроить, а лакей в десять уже спит — он пьяница.
— Да. Продумай. — Джейми мутило. — Но чур — встреча в безопасный день.
— Как это?
— Через неделю после месячных, — Фрэзер не стал жалеть слух дочери лорда, говоря все как есть. — Чем ближе к ним, тем меньше вероятность понести.
— О!
Джинива покраснела, но уже не от гнева. Теперь конюх Маккензи представлял для нее другой, особый интерес.
Общее страшное дело, которое они затеяли, сблизило их.
— Я сообщу тебе. — Добившись согласия, Джинива убралась.
Ее лошадь летела галопом, взметая копытами навоз.
По счастью, луна еле светила и Джейми не могли заметить. Он тихонько пробрался под лиственницами, мысленно осыпая проклятиями себя, Джиниву и весь белый свет. Открытую лужайку, заросшую водосбором и дубровником, тоже удалось проскочить.
Вот стена, а вот и свеча в открытом окне. Все верно.
Он прикинул, то ли это окно.
«Бог не оставит меня, если я промахнусь», — понадеялся Джейми и стал взбираться наверх по серому плющу, которым была увита стена.
Ему казалось, что плющ шумит оглушительно. Растение с трудом выдерживало его вес, и Фрэзер прилагал усилия, чтобы ускорить подъем. В конце концов, можно будет сбежать, если кто-то ненароком отворит окно и увидит его.
Джейми был весь мокрый, когда удачно завершил свое восхождение. На небе появились бледные весенние звезды, глядя на которые он вновь высказал в адрес Джинивы Дансени нелестные характеристики.
Распахнув балкон, он сразу увидел ее — она шла ему навстречу, заслышав издаваемые им звуки. Хотя девушка гордо держала голову, выглядела она очень трогательно: волосы легко струились по плечам, а пошитая из полупрозрачной ткани ночная сорочка выглядела необычно. Джейми сообразил, что это сорочка, которую надевают в первую брачную ночь.
— Ты все-таки здесь.
Джинива говорила неуверенно, в то же время радуясь его приходу. Выходит, она не знала, рассчитывать на него или нет.
— Я не мог выбирать. — Джейми прикрыл балконную дверь.
— Вина?
На правах хозяйки она взяла графин и указала на стоящий рядом бокал. Удивительно, но девчонка не растерялась и устроила все наилучшим образом. Вино, конечно, могло пособить, и Джейми с готовностью протянул руку за полным бокалом.
У него было несколько минут, чтобы оглядеть девушку. Сорочка была очень тонкой, и сквозь нее были видны все девичьи прелести. Юная Джинива была несколько угловатой, ее бедра и грудь были еще девичьи, не до конца сформированными, но в целом она была привлекательна, и у Джейми уже не оставалось сомнений в том, что он выполнит все, что обещал.
Он допил вино и решительно проговорил:
— Дай письмо!
— Потом отдам. — Джинива была несколько обескуражена этим заявлением.
— Дай сейчас, иначе я ухожу.
Для подтверждения своих слов он развернулся к окну.
— Погоди!
Джейми неудовлетворенно остановился на полпути к окну.
— Не веришь? — Джинива смягчила животрепещущий вопрос улыбкой.
— Не верю, — не скрыл своих чувств Джейми.
Она было надулась, но Фрэзер непреклонно стоял вполоборота, готовый в любую секунду уйти.
— Так и быть, отдам я тебе это письмо. Раз ты так настаиваешь…
Она пошарила в шкатулке с булавками и нитками и достала конверт, но не отдала в руки, а бросила на умывальник, подле которого стоял Джейми.
Фрэзер схватил его, посмотрел, что на вскрытом конверте почерком сестры указан его адрес, и бегло прочел несколько первых строк, убеждаясь, что это то, чего он ждал. Он был очень рад, что весточка, хотя и вскрытая не им, наконец попала к нему, и в то же время был зол, что пришлось пойти на такие ухищрения ради ее получения.
— Джейми, брось письмо. Иди сюда. Я готова, — распорядилась девушка.
Ожидая его, она села на кровать, сжав руки, лежащие на коленях, в замок.
Джейми замер, держа в руках письмо, и обдал ее ледяным взглядом.
— Называй меня по-другому, — отрезал он.
Джинива вскинула тщательно выщипанные брови.
— Отчего же? Сестра называет тебя так.
Фрэзер резким жестом отложил листы письма. Он принялся развязывать шнурки штанов, опустив глаза.
— Ты женщина, а я мужчина. Я обязан обслужить тебя честь по чести. — Он метнул в нее взгляд прищуренных глаз. — Но мы оба знаем, чего будет стоить нам эта ночь. Ты угрожала мне и моим родным, и поэтому мне пришлось согласиться переспать с тобой. И именно поэтому я не желаю, чтобы ты называла меня так, как они называют меня.
Он ждал ответа, пристально глядя ей в глаза, пока Джинива не отвела взгляда. Ее палец скользил по простыни, выводя какие-то узоры. Она согласно кивнула.
— А как к тебе обращаться? — шепнула она виновато.
— Алекс. Пускай будет так.
При этом кивке волосы закрыли ее лицо. Все же она смотрела на него исподлобья.
— Теперь и я готов.
