…Солнце сегодня греет особенно заботливо. Телу хочется быть под каждым из его лучей. В такие дни найти в парке свободную скамейку – большая удача. Мне повезло слишком сильно, я свою встретил прямо у центрального входа. Она даже не успела остыть от другого отдыхающего тела, как на нее свалилось мое. Те, кому повезло меньше, разбивают лагерь там же, где их желание искать сгорело в жаре. На бордюре, у забора, возле дерева или на спортивном тренажере, где обычно кто-нибудь качает пресс, но только не в такой день. Кажется, что каждое живое существо в этом городе сегодня способно только лениво дышать. Ну, может быть, еще иногда вливать в себя холодную воду, чтобы можно было дальше не двигаться и дышать. Если прислушаться, то даже слышно слегка уловимый звук тающих забот. У меня только один вопрос – куда мог пойти тот, кто сидел на моей скамейки до меня?
– Извините, тут не занято?
Если бы я сейчас сидел с закрытыми глазами в меловом периоде, а знакомый динозавр решил предупредить меня, что где-то в Мексиканском заливе упал метеорит, я бы меньше дрогнул, чем сейчас – в Эре Человека-вечно-уставшего – который пытается изо всех оставшихся сил доказать самому себе, что он заслуживает покоя.
– Нет, – все, на что у меня хватило сил. Рефлекторно с ответом на миг приоткрылись мои глаза. Я успел увидеть, что передо мной стоит мужчина, точно не динозавр.
– Ничего, если я сяду рядом с вами? Я обошел весь парк, это единственное свободное место.
В детстве мама приводила меня к бабке. Давала ей чай и печенье, и бабка водила ниткой по голове, завязывала узлы и говорила, что все люди связаны невидимой нитью. Я эту связь никогда не ощущал, но если она существует, сейчас ей самое время заработать. «Уважаемый не динозавр, еще раз открыть рот и глаза я уже не смогу. Поэтому буду молчать. А вы садись, главное – больше никаких разговоров. Я хочу слышать только растворяющиеся заботы всех живых существ», – передал я про себя невидимой нити.
– Все хорошо, отдыхайте, я привык, что меня не замечают. Я посижу немного и пойду дальше.
Его последние слова схватили меня за волосы и закинули в реальность. Глаза отбросили брови на другую планету, буквально каждая часть тела встрепенулась, надела самый дорогой костюм, умылась, причесалась и пришла на самые важные переговоры в своей жизни.
На другом краю моей скамейки сидел все тот же мужчина: по его длинным, грязным волосам, выцветшей и слегка порванной у рукавов и нагрудного кармана клетчатой рубашки, джинсам, которые были покрашены в цвет всех бордюров города, обуви, которую он, кажется, украл из какого-то очень древнего исторического музея, можно было догадаться, что у него ничего не осталось, кроме историй.
