Путешествие полностью

Мы покинули упомянутое селение на рассвете во вторник 2 сафара [15 мая 1184 г.], и утром же мы остановились, с разговорами, в селении, называемом ал-Фараш, многолюдном и прорезаемом водным потоком. А вокруг него была широкая и зеленая долина, приятная для глаза. Селения на этом пути, от ал-Хиллы до Багдада, столь же красивы и велики. В упомянутом селении находится большой хан[277], окруженный высокой стеной, с маленькими проемами на ней.

Затем мы отправились оттуда, чтобы вечером того же дня остановиться в селении, называемом Зариран, одном из самых прекрасных на земле, приятном на вид, расположенном в широкой равнине /216/ в одну линию, со многими фруктовыми садами, базиликом и пальмовыми рощами. Здесь имеются рынки, но их меньше, чем в городах. Представь себе достоинства его, орошаемого с востока Тигром, а с запада Евфратом, расположенного между ими двумя, подобно невесте. Долины, селения, поля следуют друг за другом без перерыва среди двух этих прославленных благословенных рек.

К достопримечательностям селения относится и то, что напротив него, с востока, возвышается айван Хосроя, а немного впереди его — ал-Мадаин[278]. А этот айван — здание, вздымающееся высоко вверх, яркой белизны; сохранилась лишь часть его строений. Мы увидели его с расстояния в милю — высокий, господствующий, сверкающий. Что касается ал-Мадаина, то его руины мы пересекли на заре в среду 3 сафара [16 мая 1184 г.]. Мы здесь удивлялись и наслаждались зрелищем его протяженности и ширины. К достопримечательностям селения относится также то, что в нем находится святая гробница Салмана ал-Фарси — да будет доволен им Аллах! — расположенная к востоку от него на расстоянии в половину фарсаха. Эта земля славна не присутствием его благословенного тела — да будет доволен им Аллах! — а связана с его заслугами. Селение расположено на берегу Тигра и простирается между ним и упомянутым почитаемым памятником.

Мы слышали, что воздух Багдада рождает радость в сердце, что он постоянно побуждает душу к общительности и веселью, что в нем обитают только счастливые и радостные люди, даже если они являются иноземцами, находящимися вдали от своей страны. И когда мы остановились в нем, прибыв из места, расположенного от него в дне пути, когда нас обвеяло ветерком с его неба и мы утолили нашу жажду его студеной водой, то, несмотря на уныние разлуки, почувствовали в своих душах прилив радости, как будто бы мы получили добрые вести, подобные тем, какие получает отсутствующий при своем возвращении. В нас шевельнулось удовольствие, и мы как бы давали обещания любимым в расцвете юности. Если таково [воздействие воздуха Багдада] на иноземца, удаленного от своей родины, то каково же оно для человека, возвращающегося к своей семье и своему дому? «Аллах оросил ворота арки дождем яз тучи и привел всех отсутствующих на их родину».

На рассвете утром в среду мы вышли из этого упомянутого селения, пересекли, согласно уже сказанному, /217/ ал-Мадаин Хосроя и достигли Сарсары. А она является как бы сестрой упомянутого Зарирана по своей красоте, такой же, как у него, или близкой к этому. По ее (Сарсары) южной оконечности проходит большой поток воды, отходящий от Евфрата; над ним — мост из барок, связанных вместе большими железными цепями таким образом, который мы уже описывали, говоря о мосте через ал-Хиллу. Эти барки располагаются от одного берега до другого. Мы переправились через него, пересекли селение и остановились, беседуя, примерно в трех фарсахах от Багдада. В селении имеется бойкий рынок и новая большая мечеть. Это — одно из тех мест, которые наполняют душу [впечатлением] пышности и красоты.

А две эти благородные реки, Тигр и Евфрат, слишком известны и не нуждаются в описаниях. Они сливаются между Васитом и Басрой, а оттуда текут к морю. Их течение направляется с севера на юг. Они, как и их брат Нил, наделены Аллахом особым благословением, о чем уже говорилось и что хорошо известно.

Мы покинули эту местность незадолго до полудня упомянутой среды и прибыли в Багдад почти к послеполуденной молитве. Предместья его представляют собою сады и долины, которые превосходят всякое описание.

Этот город — древний; он постоянно был местом пребывания дских халифов и местом, где укоренилась имамитская доктрина курейшитов и хашимитов[279]. Но большая часть его зданий уже исчезла, и ему осталась лишь слава его имени. И если сравнить его с тем, каким он был ранее, до того, как события обрушились на него и взгляд несчастья на него упал, то он выглядит подобно исчезающим руинам, следы которых стерлись, или подобно воображаемому призраку.