— Там ещё немного о валлийской политике. Твоя тётя желает твоей матери и всей вашей семье мира и процветания и…
— Отдайте, — потребовал я.
Переглянувшись с доктором, Ллин молча сложил письмо.
За соседним столом громко засмеялись. Дородный мужчина чуть не упал прямо на нас, расплескав эль из кружки; свеча в лампе наклонилась. Глубоко вдохнув, я ощутил запах горящего жира, кислого эля и пота, и неожиданно меня затошнило.
Ллин протянул мне письмо.
— Мне жаль, — пробормотал он.
Пока доктор отсыпал ему несколько монет, я выбежал на улицу.
Выйдя из трактира, я бросил проклятое письмо в грязную канаву и растоптал его, а затем отправился бродить по улицам Лондона. Моросил мелкий дождь.
Сначала я думал вернуться в гостиницу, но стыд и разочарование сжигали меня, и я не вынес бы сейчас заточения в тёмной тесной комнате.
Я случайно толкнул женщину с большой корзиной в руках, и она, осыпав меня ругательствами, погрозила мне кулаком. Затем я чуть не столкнулся с монахом в чёрном одеянии, но вовремя отскочил в сторону. А после на пути у меня возникла повозка с сеном, и я еле пробился сквозь толпу галдящих рыбаков. Я всё шёл, а когда увидел над крышами домов башни Тауэра — и вдруг понял, что всё это время неосознанно стремился именно туда.
Когда я добрался до деревянного моста через ров, мантия совсем промокла, а мои красивые новые ботинки покрылись грязью. Я перебежал через мост; мои шаги гулко отдавались в тишине. Впереди были ворота, по обе стороны от которых возвышались груды камней. Двое стражников преградили мне путь. Сперва я замедлился, а потом остановился.
— Мишка! — прокричал я.
Один из стражников выступил вперёд.
— Мишка! — снова крикнул я. — Ты слышишь меня, мишка?
Один из стражников пошёл мне навстречу, но я напряг слух и стоял как вкопанный. Если услышу от неё хотя бы один звук, то со спокойной душой развернусь и пойду навстречу тому, что уготовила мне жизнь. Но я слышал лишь хруст камешков под ногами стражника, звон камнетёсных молотков и голоса мужчин во внутреннем дворе замка.
— Мишка, ты слышишь меня?
Стражник остановился в нескольких шагах от меня и грубым голосом что-то сказал. Я не знал его языка, но понял: он велит мне уйти. И я бы послушался, если бы только услышал её голос. Хотя бы один раз!
— Мишка!
Стражник направил на меня пику, о чём-то грозно предупреждая. И тут я услышал за своей спиной шаги: это был доктор; он бежал что было сил. Оказавшись рядом, он заговорил на французском языке, стражник прислушался и опустил пику. Они немного поговорили, потом доктор подошёл ко мне и взял за руку.
— Скажите им, что я хочу увидеть её! — попросил я. — Скажите, что я хочу убедиться, что за ней присматривают!
— Ты не можешь увидеть её, сынок, — сказал доктор. — Она принадлежит королю.
Я отдёрнул руку.
— Не называйте меня сыном, я вам не сын! У меня был папа, настоящий папа, и он меня любил! И если бы он был жив, я бы обязательно был рядом с ним! Он бы научил меня объезжать королевских лошадей. Мы отправились бы в поход вместе с принцами и вступили бы в битву с врагами Уэльса! Он бы…
Внутри меня будто что-то оборвалось, ноги подкосились, и из моей груди вырвался ужасный сдавленный всхлип.
Стражник снова направил пику на нас. Доктор сказал ему ещё несколько слов по-французски и повернулся ко мне.
— Артур, — сказал он, — пойдём. Я должен рассказать тебе кое-что. Пойдём. Пойдём со мной скорее, пожалуйста!
Я снова напряг слух в надежде услышать медведицу, но тишину нарушал лишь тихий шелест травы на ветру. Над головой мрачно каркнул ворон. На сей раз я позволил доктору взять меня за руку, и мы пошли по мосту обратно.
— У меня был сын, — тихо начал рассказ доктор. — И жена.
Мы вернулись в свою комнату и сели на койки. Тонкий лучик заходящего солнца просочился сквозь занавески и вытянулся на полу длинной жёлтой лентой.
— Они сгорели от лихорадки, — сказал доктор. — Оба.
Я посмотрел на него.
— И после этого, — продолжил доктор, — я решил, что больше никогда не хочу терять близких. Когда мы познакомились с тобой, я решил, что мы будем общаться только по делу. Я помогу тебе — ты поможешь мне. Но когда случился тот шторм, я подумал, что никогда больше не увижу тебя и…
Доктор опустил голову и потёр переносицу. Я глухо вздохнул. У меня больше не было желания куда-либо бежать. В это мгновение мне хотелось быть только здесь, в этой комнате, с этим добрым, спокойным человеком.
— Король Хокон отпустил меня, — продолжил доктор, повернувшись ко мне. — Я волен работать там, где пожелаю, и хотел бы вернуться в Берген. Ты мог бы помогать мне с тонкой работой. Я тебя всему научу. Или, если хочешь, помогу вернуться к маме и отчиму.
— Но вы ведь сказали, что хотите увидеть Уэльс?
— Только потому, что ты туда собирался, Артур. Время выбирать, куда ты хочешь отправиться.
Я вспомнил, что задавал тот же самый вопрос медведице, когда помог ей высвободиться из ловушки.
