Путешествие белой медведицы полностью

— Его Величество выслушал всех, кто хотел высказаться. Посланник напомнил нам, что медведица — подарок норвежского монарха; если она сбежит и её придётся убить, это будет неуважением по отношению к королю Хокону и неблагоприятно скажется на отношениях между нашими странами. Также посланник утверждает, что тебе не следует доверять, поскольку ты отпустил медведицу на свободу и, по его мнению, непременно сделаешь это снова. В то же время, смотритель Королевской менажерии говорит, что медведица неизбежно умрёт, если ничего не изменится. Учитывая сложившиеся обстоятельства, Его Величество желает знать, что бы решил ты сам.

Мне показалось, что король как-то странно смотрит на меня. Не менее странным было то, что он спрашивал моего мнения — уже не в первый раз. Из-за полуопущенного века было сложно понять, что выражает его лицо. Скрывалась ли на нём хитрость? В чём был подвох?

И тут я вспомнил, чтó слышал об этом короле. Он был коронован, когда ему было девять, после смерти отца. На протяжении многих лет решения за него принимали другие, и благородные пэры не позволяли ему действовать по своему усмотрению. Я вспомнил своё первое впечатление о короле, когда он увидел медведицу. Тогда я заметил в его глазах понимание и печаль. Я вспомнил, как резко он отвернулся — словно испытывал боль, глядя на неё.

— Что касается побега, — ответил я, — клянусь честью своего отца: я не сделаю этого. Насчёт остального… с тех пор как медведицу поймали, её всё время окружали люди, которые хотели использовать её в своих целях. Целях, безусловно, благородных, ведь она — королевский медведь, пользующийся особым почётом в родных и заморских краях. Сейчас она не свободна и не может жить так, как живут настоящие медведи. Но если бы у неё была возможность снова стать медведем — хотя бы на несколько часов в день… полагаю, она могла бы снова захотеть есть — и жить.

Выслушав переводчика, король откинулся на спинку трона. На мгновение он прикрыл глаза, а затем задумчиво всмотрелся в разноцветные тени, которые отбрасывали высокие витражные окна. Норвежский посланник бросил на меня гневный взгляд, а смотритель едва заметно улыбнулся. Королевская свита оживилась, но не произнесла ни слова.

Наконец король обратился к собравшимся и огласил окончательное решение. Мне не нужен был перевод Бевина: вглядевшись в лицо короля, я понял, что он сказал «да».

Когда они пришли, мы уже ждали.

Я проскользнул в клетку и застегнул на медведице новую шлею. Сейчас, стоя совсем рядом, я снова вдохнул её знакомый звериный запах и ощутил медленное горячее дыхание. Медведица напряглась и подняла голову. Через несколько мгновений я услышал голоса. Смотритель и доктор, стоявшие рядом с клеткой, выпрямились и повернулись в сторону западных ворот, где свет фонаря рассеивал темноту. Тяжёлые сапоги застучали по мостовой, с хрустом смяли заиндевевшую траву в роще. Я услышал звон кольчуги и лязг оружия. Лунный свет, пробивавшийся сквозь чёрные ветви деревьев, неровными пятнами осветил приближающиеся фигуры.

Их было трое, а не двое, как мы договаривались. Неужели посланник передумал? Ведь он сказал, что не хочет в этом участвовать и умывает руки, отказываясь брать на себя ответственность за опасные последствия моего непродуманного плана.

В клетке колючего животного что-то загремело; горбатая лошадь всхрапнула во сне. Одна из диких кошек кашлянула. Медведица издала настолько низкий и тихий рокочущий звук, что я не услышал его, а скорее почувствовал, как он вызревает в её груди. Я зарылся пальцами глубоко в медвежью шерсть рядом с маленьким ушком и начал напевать себе под нос.

К смотрителю подошли двое королевских стражников. Третий человек, закутанный в мантию с большим капюшоном, остановился чуть поодаль.

Стражники бросили на землю толстые канаты. Смотритель отпер замок и чуть приоткрыл дверь клетки. Стражники встали рядом с дверью, чтобы медведица не попыталась сбежать, в то время как мастер де Боттон просунул концы верёвки в клетку. Я привязал канаты к кольцам на шлее медведицы и проверил узлы на прочность.

Стражники отступили на несколько шагов и с верёвками в руках заняли места по обе стороны от клетки. Смотритель потянул дверь на себя, и она со скрежетом распахнулась.

Медведица подняла голову и принюхалась. Изумлённо фыркнув, она уткнулась носом в мои волосы. Я почувствовал исходящее от неё напряжение — словно немой вопрос. Но неутомимая тяга к движению, которая так роднила нас… исчезла совсем.

Я вспомнил, когда медведица в последний раз стояла на пороге открытой клетки — во время нападения пиратов. Но то было совсем другое время. И другая медведица.

Я сделал шаг из клетки и остановился у двери.

— Пойдём, — позвал я. — Иди за мной.

Лёгкий ветерок колыхал сухие ветви деревьев. Медведица всхрапнула. Медленно поднялась на ноги.

— Пойдём, — повторил я.

Медведица сделала несколько шагов навстречу мне, вышла из клетки. Я начал напевать ей на ухо, а потом развернулся и пошёл по безлюдному тёмному спуску к речным воротам.

Пойдёт ли она за мной?