— Мы это и видели и слышали и утверждаем, что это именно так!
Ахикар сказал:
— Спасибо вам, что вы согласились быть моими свидетелями.
Когда же фараон прочитал документ, он закричал на придворных:
— Как вы смеете все быть свидетелями того, чего никогда не было? Я ничего не должен царю Ликеросу!
Тогда все вельможи фараона, поняв свою ошибку, в один голос закричали:
— Мы сказали неправду. Мы ничего не видели и не слышали!
Ахикар ответил:
— Значит, я выиграл спор. Я задал вам вопрос о том, чего вы не видели и не слышали.
И фараон сказал:
— Счастлив царь Ликерос, что в его стране живет такой мудрец!
Он вручил Ахикару дань и отпустил его с миром».
…Демокрит с Диагором увидели в Вавилоне все, что казалось интересным. Успел познакомиться Демокрит и с вавилонской наукой. Перед отъездом он пришел проститься со своим учителем-халдеем.
Жрец Бэла был искренне огорчен отъездом такого способного ученика: ни один чужеземец за столь короткое время не мог усвоить и чтение клинописи и всю вавилонскую науку. Он спросил Демокрита:
— А не хочешь ли ты изучить нашу религию и историю нашей страны?
— Нет, — ответил Демокрит. — Я пришел сюда, чтобы отыскать моего учителя Левкиппа, и хоть у меня осталось на это мало надежды, я все-таки постараюсь сделать, что могу. Отправлюсь в обратный путь и буду искать его по дороге. Может быть, мне придется еще раз посетить Вавилон, тогда я займусь и этими науками. А пока большое, большое спасибо! То, чему я у вас научился, даст мне возможность перестроить совсем по-новому греческую науку.
Демокрит вернулся к Зенодору, после чего они с Диагором распростились с гостеприимным хозяином и собрались в обратный путь.
— Доволен ли ты своей поездкой? — спросил Демокрита Диагор.
— Никак не могу этого сказать. Я многое видел, многому научился, но человеческая жизнь, жизнь друга дороже всего на свете. Я ехал ведь прежде всего за тем, чтобы разыскать моего дорогого учителя. Не знаю, жив ли он, но все равно я буду его искать.
Наши путешественники снова ехали верхом по пустынной дороге — на этот раз назад, домой.
Дул прохладный ветер, провизии было нагружено на осла на целую неделю, дорога шла по левому берегу Евфрата, так что вода всегда была под рукой. В Вавилоне Демокрит повидал столько интересного, что заполнил записями целые папирусные свитки.
Они несколько раз останавливались, чтобы покормить лошадей и самим отдохнуть. Ветер успокоился, но зной был утомительным, и ночью от раскаленной земли тоже веяло жаром. Поэтому, когда на третий день пути, к вечеру, путники подъехали к белой ограде, окружавшей большую рощу кипарисов и кедров, они вздохнули с облегчением и решили хорошенько отдохнуть. Путники въехали в ворота и, не встретив в роще ни одной живой души, раскинули под огромным кедром палатку, а сами уселись на каменной скамье, стоявшей тут же.
Взошла луна, и утомленный Демокрит пошел прилечь, а Диагор остался сидеть на скамье.
Черные тени казались Диагору призраками, и роща представлялась ему населенной таинственными существами. Легкие шаги заставили Диагора обернуться: за скамьей в темноте виднелась белая фигура. Не успел Диагор как следует ее рассмотреть, как почувствовал, что кто-то его обнимает и целует в губы. Изумленный и испуганный Диагор вскочил со скамьи и воскликнул:
— Кто это? Призрак или человек?
— Не пугайся, это я, Деркето, жрица богини Милитты, я поцеловала тебя, и теперь по праву ты можешь стать моим мужем. Какое счастье, что третьим женихом оказался именно ты!
— Каким женихом? Да я и не знаю тебя и не подозревал, что попал в святилище Великой Милитты.
— Как? Разве ты не ради меня пришел сюда? — спросила огорченная жрица.
Тут Диагор рассказал девушке, что они путники и случайно остановились в священной роще. Девушка, в свою очередь, объяснила ему причину своей ошибки.
— Таков наш обычай, — сказала она. — Святилище великой Милитты — богини любви, как видишь, расположено как бы на островке между Тигром и Евфратом и двумя каналами, соединяющими эти реки. В давние времена, когда Тигр и Евфрат носили другие имена, здесь жила премудрая и любимая богиней жрица. У нее было трое детей: два сына — Тигр и Евфрат, и дочь — Месопотамия. Однажды шип ядовитого кустарника вонзился в ногу Евфрата, и он, не в силах терпеть страшную боль, бросился в реку, которая с тех пор зовется Евфратом. Тигр, очень любивший брата, не мог его пережить и утопился в другой реке, названной теперь его именем. У матери-жрицы осталась одна-единственная дочь, которая от рождения была так безобразна, что никто не хотел взять ее в жены, и она целые дни проводила в слезах.
