ПЛЕМЯННИКУ Д. Г. ГЛИНКЕ[704]ПРИ ПЕРЕСЫЛКЕ ПРИТЧИ СВ. ДИМИТРИЯТы далеко от нас: в стране чужой,Ты там, где в старину король морской,[705]Бывало, спустит в пенистые волны —Коней пучины, дерзостные чолны,И отплывет с дружиной удалойВ седую даль, на славу и разбой!Ты там, где голос скальдов вдохновенныхИ вещий строй полночных арф гремел,И юный витязь трепетал, кипелОт пламенных стихов певцов священныхИ в дождь бросался кровожадных стрел.Так! ты в стране и песней, и отваги,В стране Одена, Бальдера и Браги,В стране, куда летал и дивный духЦаря сердец, британского поэта,Парил и преклонял к преданьям слухИ завещал бессмертию Гамлета.Но помнишь ты святую Русь и там;Ты верен всюду и всегда друзьям!Нет! праведника мудрое сказанье,Смиренного, чье имя носишь ты,Не об отечестве напоминанье:Любви залог руки моей черты!Любви отшельника тебе родного:Внимая притче пастыря святого,На коем почивала благодать,Тебе ее желал он передать.Прими ж ее: я в ней обрел отраду,Души болезням в ней обрел цельбу.Да будет и тебе она в усладу.Благословляю Вышнего судьбу:Стоишь как пальма в красоте могущей,Ты тверд и светел в красоте цветущей,Надежды ноли, и доблестен, и смел.Дай бог тебе безбурных дней удел.Но не поднять завесы с тьмы грядущей;Земля — юдоль искуса, а не рай:И ты, мой друг, ненастья ожидай, —Лишь не забудь: и радость, и страданьеОдной отеческой руки даянье.17 февраля

Жаль, что Московский университет истинно гениального Павлова заставил читать сельское хозяйство;[706] это почти то же, что Ахиллесу приказать быть хлебопеком или Платону танцмейстером. В моей «Мнемозине» одна из лучших статей — первая в 4-й части — его же, Павлова: по моему мнению, он чуть ли не самый умный, самый лучший последователь Шеллинга из наших соотечественников. Не только Одоевскому, но, кажется, и И. Давыдову далеко до него. Я с ним был знаком еще в Берлине: тогда он в полном смысле был еще немецким студентом — боек, умен, burschikos,[707] молодец. Потом меня забавляли его смешные отметки в записных тетрадях, какие хранятся для путешественников в примечательных местах так называемой Саксонской Швейцарии. Наконец, я с ним свиделся опять уже в Москве — при публичном чтении Общества любителей русской словесности. Тут я в нем заметил какую-то робость, унылость, застенчивость, которые ясно показывали, что он но слишком доволен своим положением. И в самом деле, каково читать сельское хозяйство тому, кто предполагал, что получит кафедру философии, кафедру, коей был бы он истинным украшением!

18 февраля

Кончил 8-ю книгу «Илиады». Это значит, что я уж прочел третью долю всей поэмы. Об успехах же своих могу судить по чему: в два часа с небольшим разобрал я сегодня около 150 стихов. О переводе Фосса (с которым всегда после урока сличаю прочитанное) скажу, что он точно единствен, но нет ничего на земле совершенного; итак, и в переводе Фосса есть недостатки. Главнейший из них — слишком ученое, периодическое, обильное деепричастиями словосочинение, которого в греческом подлиннике вовсе нет.

19 февраля

Всякий раз, когда читаю что-нибудь Мерзлякова, во мне рождается чувство сожаления к этому человеку с истинным дарованием, погибшим от обстоятельств и недостаточного образования. В его оде «Труд»[708] между множеством стихов, до смысла коих трудно добраться, есть также и такие, которые служат сильным доказательством, что ему точно было знакомо вдохновение.

20 февраля

Сегодня я прилежно занимался своею поэмою; начало четвертой песни уже внесено в тетрадь.

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги