– Пойду узнаю, – ответил он, глуша мотор.
Ида вынула из кармана фунт и протянула ему.
– Я пью двойной эспрессо.
– Я тебя сейчас заставлю его съесть, если руку не уберешь. Понятно?
Хлестнул здраво так. Молодец. Одними словами вогнал ее в краску. Пришлось неловко засунуть фунт в карман брюк и закатить глаза до белков, пока он не видит. Ида привыкла быть сильной и решать свои проблемы сама. Модель такого поведения царила в губительных отношениях с Николасом Паркером много лет. По-другому плохо получалось. Она не умела.
Машина с включенными фарами осталась одиноко ждать владельца и попутчицу на стоянке. Внутри уборной комнаты Ида скривила лицо, стараясь не задевать ничего, кроме обезображенной плитки подошвой обуви. Поглядев по сторонам, возмутившись от пыли и чужих волос на полу, она без колебаний вынеслась прочь, сжимая сумку в руках. Кстати о ней. Монтеро носит запасные женские вещи? Она чего-то не знает о его теневой натуре?
– Полная антисанитария, – объяснила Ида, когда встретила его вопросительный взгляд на улице.
– Кофе там тоже нет.
– Я бы не пила, – она замялась, перемявшись с ноги на ногу, как нашкодившая хулиганка. – Слушай… Подожди снаружи, пожалуйста, я в машине переоденусь.
Он многозначительно хмыкнул, а ладони в примирительном жесте поднялись для нее.
– Да без проблем.
В машине пришлось несколько раз оглядеться, чтобы удостовериться, что Монтеро отошел на достаточное расстояние и уж точно не стоит перед лобовым стеклом. Ида стянула с себя футболку, стеснительно оставшись в одном лифе. Она полуобнаженная в его машине… Что еще должно произойти из ряда вон выходящее, чтобы перестать поражаться? Рукой прикрыла грудь для надежности. Ползунок сумки проехал дорожку, и показались мужские вещи. С секунду она тупила, прямо уставившись в них. Нажала на кнопку на двери, и стекло с тонированной пленкой сделало щелку.
