Нам удалось утаить от полиции небольшую сумму, и в поисках более спокойного места для духовной практики мы решили отправиться на Крит. На пароме мы переправились на знаменитый остров. Сойдя в порту Ираклион, мы добрались до южной оконечности острова на автобусе. Там мы нашли живописное место, поразившее нас своей суровой и дикой красотой. Залитая солнечным светом скалистая береговая линия, неприступная для кораблей, изобиловала быстрыми ручьями, глубокими ущельями и песчаными пляжами. Под ярким солнцем по горным склонам бродили козы. Никогда прежде я не видел столько пещер. В одной из них, с видом на Средиземное море, мы и обосновались. Это райское место идеально подходило для медитации, молитв и поста. Каждое утро, еще до рассвета, я взбирался на гору, где медитировал и молился, и так продолжалось до самого вечера. Я смотрел вниз, на прозрачную морскую воду, и мое желание обрести просветление становилось все сильнее и настойчивее. Гэри тоже медитировал — только внизу, у моря. Вечером мы возвращались в пещеру и ломтем хлеба прерывали пост, длившийся целый день. Лежа на каменном полу пещеры, мы делились друг с другом опытом, полученным в этот день.
Так, в созерцании, проходили недели. За это время медитация и молитвы раздули искру моих духовных устремлений в ярко горящее пламя. Сидя на вершине горы, я наблюдал, как в этом пламени сгорает мое прошлое. Мне казалось, что стремление к Богу сжигает меня изнутри, превращая в одержимого.
Судьбе было угодно снова привести меня на перепутье. Я мог остаться тем, кем был, — американским юношей из благополучной семьи, который должен был окончить колледж и получить диплом, но вместо этого увлекся контркультурой, — а мог выбрать другой путь, ведущий в неизвестность и сулящий большие перемены.
Мне было страшно. Я понимал, что делаю выбор, который полностью изменит мою жизнь, но меня уже было не остановить. Я понятия не имел, куда ведет меня судьба, но твердо знал: если я буду все время двигаться вперед, то обрету иную жизнь и стану совсем другим человеком. А для этого нужно оставить все, что у меня было, в прошлом.
День близился к концу. Краснеющий диск солнца опускался в море, отбрасывая янтарные блики на танцующие волны. Прибрежные горы сияли, словно золотые, и небо переливалось желто-розовыми, оранжевыми и лиловыми красками. Вдруг в глубине моего сердца раздался голос, мягкий, но не допускающий возражений:
«Отправляйся в Индию!»
Наступили сумерки. Погруженный в размышления, я спускался с горы, и мне казалось, что каждый мой шаг приближает меня к заветной цели. Забравшись в нашу пещеру, я обнаружил там медитирующего Гэри. Пламя свечи, одиноко стоявшей перед ним, трепетало и отбрасывало желтый свет на стены и потолок нашего убежища.
Я сел на каменный пол у входа в пещеру и стал смотреть на смеркающееся небо. Несколько минут спустя я прервал молчание:
«Гэри, сегодня со мной случилось что-то необыкновенное».
Гэри изумленно раскрыл глаза и воскликнул:
«Правда? И со мной тоже».
«Расскажешь?»
На небе начали зажигаться первые звезды. Глядя на них, Гэри ответил:
«На закате я услышал голос».
«Невероятно! И что же он сказал?»
«Он сказал, — прошептал Гэри, — „Отправляйся в Израиль"».
У меня даже рот открылся от удивления:
«Что?» — дрожа от возбуждения, я придвинулся поближе к Гэри. Услышанное не укладывалось у меня в голове. «Отправляйся куда?!»
«В Израиль. Ты что, не веришь мне?»
Я постарался взять себя в руки.
«Дело в том, что на закате я тоже услышал голос».
Гэри радостно воскликнул:
«Как здорово! Значит, мы поедем в Израиль вместе!»
«Нет, Гэри, — запинаясь, прошептал я, — мне голос сказал: „Отправляйся в Индию“».
«В Индию?!» — воскликнул Гэри.
Наступила тишина. Никто из нас не мог произнести ни слова.
Наконец, глядя на звездное небо, усыпанное мириадами звезд, я прошептал: «Я готов».
В пещере стало совсем темно, только мерцало пламя единственной свечи. Я повернулся к своему самому близкому другу: «Завтра я уезжаю. Может быть, мы расстаемся навсегда».
Мы долго сидели молча, затем Гэри прервал наступившую
тишину: «Отсюда до Индии тысячи километров, и путь лежит через пустыни Ближнего Востока».
На стенах плясали беспокойные тени от пламени свечи.
