Случалось ли вам представить нечто большее, чем физический мир? Скажем, эфирное пространство, наполненное энергиями, пространство, где обитает, проходит свои уроки и соприкасается с созидающей силой человеческая душа? Наверняка там должен быть проводник – эфирный Мастер. Но и ему, как обычным людям, время от времени не дают покоя назойливые мысли. Например, о бумажных самолётиках. Он точно видел их раньше, но где? Мастер пускается в путешествие, не представляя, что ожидает его в конце, кто станет ему помощником и какую роль в этой истории сыграют бумажные самолётики.
В витражном окне, словно в калейдоскопе, беспрестанно меняются разноцветные причудливые узоры. Иногда они складываются в осмысленную картину, иногда во что-то абстрактное, но неизменно красивое и завораживающее взгляд. Это главное украшение Зала Мастеров. В остальном же он ничем не примечателен: несколько рядов колонн подпирают его высокий свод и разделяют широкий простор; да винтовая лестница у стены, ведущая на антресольный этаж, вот и все убранство.
Сейчас зал пустынен, да и обычно он редко бывает полон. Эфирные мастера собираются здесь только по особому поводу: если бушует энергия разрушения и ее нужно срочно рассеять, или энергия созидания сотворила что-то невероятное и ее следует провести в мир материальный или к нам пришел новичок. Во всякое другое время мы существуем там, где в это мгновенье надлежит быть, а если мы свободны, то существуем там, где хочется, или не существуем вовсе, растворяясь в пространстве.
Свое свободное время я провожу, предаваясь размышлениям. Например, о том, почему люди стремятся расположить самое важное – свою душу – внутри непрерывно качающей кровь мышцы или посреди серого вещества? Почему не задумываются о чем-то более подходящем для этого, скажем, об эфирном, бесконечном, вариативном, пронизанном великим множеством энергий пространстве? Конечно, мне, как эфирному мастеру, теперь кажется, что это самый разумный и очевидный ответ, но, думаю, в свою бытность человеком, я тоже был пленником физического тела и не мог представить что-то выходящее за его пределы, тем более не такое осязаемое. Или размышляю о том, почему мастера сохраняют человеческую оболочку в то время, как можно обрести иную форму, совершенно любую, да хоть стать тем же заковыристым узором из витражного окошка. Но вряд ли человеческая душа откликнется на незнакомое и непривычное своему миру. Да и ощущая себя узором, боюсь, нам станут недоступны вибрации человека. Как тогда мы разгадаем его чувства? Поймем, что именно сейчас его следует направить дальше?
Чуть было снова не отправился вслед за своими мыслями, но силой воли остановился, все же я неспроста решил наведаться сюда, в Зал Мастеров.
Недавно мне попался лист рукописи (да-да, в эфире можно и не такое найти) с необычной виньеткой внизу: бумажные самолетики парили над номером страницы. Что тут необычного? Дело в том, что я видел этот рисунок раньше, в другом эфирном месте! Сколько бы не пытался призвать хоть какое-нибудь воспоминание, ничего так и не всплыло в памяти.
И не мудрено, за моей спиной бесчисленное количество точек в пространстве! А здесь нет карты или вселенского списка достопримечательностей. Как отыскать то самое место?
«Как!?» – содрогался я в негодовании. Ох, отголоски пока еще недалекой прошлой человечьей жизни дают о себе знать. Ведь истинный мастер не поддается внутренним колебаниям. Он преисполнен гармонии, ощущает знание в эфире и без лишней суеты получает ответы на свои вопросы. Но мне еще предстоит обрести это фантастическое умение, а пока я преисполнен готовности пуститься в ностальгическое путешествие.
Эфирные места совершенно особенны. Одни сложились из энергии человеческой души, заключенной в плену иллюзорных страхов, предубеждений, а другие созданы Высшей силой. Они не похожи друг на друга, отчасти напоминают человеческий мир, и каждое по-своему интересно.
Поэтому я и оказался у витражного окна: мне нужен путеводитель. В нем отражаются все возможные энергии, блуждающие в округе. Если подойти ближе к окну, взобравшись на антресольный этаж, то оно почувствует мои вибрации.
В Мастерах навсегда остается след той точки в пространстве, где они побывали. Витражное окно распознает самые сильные вибрации, и я отправлюсь на поиски туда, куда оно мне укажет, чтобы получить долгожданный ответ.
Оказавшись в этом знаменательном месте прямо посреди бескрайнего поля, усеянного высокими колышками с небольшими табличками, я сразу же пошел вдоль аккуратных рядов на свой участок. Следует сказать, что, когда мастера призывают в ту или иную точку пространства, он ощущает электрическое поле вокруг себя, сливается с ним воедино и получает знание о том, куда нужно направиться и что там делать.
На своем участке земли я нашел керосиновую лампу, колышки, лопату и деревянный ящик, который всегда бывал чем-нибудь наполнен. Например, одеждой (по большей части незаконченными костюмами и недошитыми платьями), а еще исписанными страницами, рисунками, рекламками, надкусанными домашними бубликами в глазури.
