Ошеломленному варварским поступком юноше на миг показалось, что погибла не отцовская лютня, а сам его родитель пал в этот момент на поле брани от страшного удара моргенштерна. Жалость к себе моментально смыла волна закипающей ярости и тут же обрушилась тяжелыми ударами Эйва на не ожидавшего ничего подобного отшельника. Через минуту богобоязненный хозяин хижины уже валялся на ее полу с разбитым в кровь лицом у опрокинутого стола, моля о пощаде взбесившегося менестреля. Юноша и не собирался убивать Видия. Когда приступ гнева чуть ослаб, Эйв двумя рывками сбросил длинную рубаху, облачился в свою грязную мокрую одежду и, схватив сумку с бурдюком, навсегда покинул затерянный в полях дом.
Плохо понимая, куда он идет и зачем, юноша выбрался на дорогу, с которой свернул во время грозы, и побрел в обратном направлении, жмурясь от веселого утреннего солнца и захлебываясь горькими слезами. Останавливаясь на отдых в уже знакомых деревеньках, он кланялся своим бывшим слушателям, а те, видя его подавленное состояние и отсутствие лютни обычно думали, что менестрель стал жертвой разбойников и без лишних расспросов наполняли сумку Эйва съестным. Когда безлунные ночи стали прохладными, пасмурные дни короткими, раскисшие дороги непроходимыми, а пеструю скатерть полей сменил желтый саван печали, странник подошел к двери отчего дома и робко в нее постучал. Выплакавшая глаза мать, увидев изможденное лицо своего сына, чуть было не упала в обморок, но нежное объятие юноши уберегло ее от этого и вернуло сознание. После долгого обоюдного молчания из тишины стали робко возникать теплые слова, и вскоре сын поведал матери о причинах, вынудивших его отправиться в путь. К удивлению Эйва выяснилось, что многие жители города, прознав о его исчезновении, здорово опечалились, а некоторые даже вызвались отложить свои дела и броситься на поиски. Благодаря участию горожан мать все это время не знала ни в чем нужды, даже скупой трактирщик Гюнт регулярно приносил ей корзину со свежими продуктами.
Когда весть о возвращении блудного Эйвинда проникла в самые глухие закоулки, к дому его матери началось самое настоящее паломничество. Неравнодушные горожане желали убедиться воочию в том, что их чудаковатый земляк жив и здоров, а узнав из первых уст историю его путешествия, недолго думая купили ему в складчину новый инструмент у известного во всей округе лютье Фалабьера. Тронутый до глубины души таким отношением окружающих, которых он всегда сторонился, Эйв стал чаще с ними общаться, появляясь на народных гуляниях, беседуя с доселе чужими людьми и исполняя для собравшихся свои баллады. Вскоре юноша вновь работал в трактире Гюнта, и как-то свободным вечером, прижимаясь сердцем к новой лютне, вспомнил разговор с Гутредом. Мудрец был прав – никакая перемена внешней обстановки не могла дать ему подлинного умиротворения и радости. Ведь кроме лютни и сумки Эйв взял в дорогу самого себя – паренька, для которого самым прекрасным было рождение баллад под сенью садовых деревьев у дома. В те мгновенья он уже гостил в стране счастья Ириас, которая раскинулась ближе, чем казалось – у него в сердце. А после того, как Эйвинд узнал о добродушии своих земляков и ответил им взаимностью, он поселился в ней навсегда.
