Когда Одэя, биолог и врач экспедиции, обследовала рану на плече капитана и пробоину в скафандре, она с удивлением посмотрела на застывшего в напряженной позе Гайденбурга. Он стоял, точно глыба базальта, сдвинув рыжие лохматые брови под широким лбом. Глаза его были полны страха.
— Метеорит едва задел мышцу, — сказала Одэя.
Глаза Гайденбурга наполнились неудержимым ликованием.
— Но, — продолжала Одэя, — вы едва не убили капитана. Посмотрите, какую вмятину вы оставили в броне скафандра, когда закрыли пробоину. У вас первобытная сила.
После происшедшего команда собралась в каюте звездолета.
Горин с повязкой на плече сидел в кресле и, с усмешкой поглядывая на волосатые тяжелые руки Гайденбурга, говорил:
— Мы сейчас так же далеки от разгадки тайны сигналов из космоса, как и десять лет назад, когда их приняли.
— Приближение какой-то катастрофы заставило их послать в космос эти сигналы, — сказал Чарли Колин. Математик сидел у пульта электронного мозга, вытянув длинные ноги и явно наслаждаясь минутным отдыхом и беседой.
— Что, например, могло бы угрожать нашей планете? Пожалуй, ничего… — заметила Одэя. — Мы безгранично сильны.
Горин промолчал. Ответил за него Чарли Колин:
— Чрезмерное накопление одного качества может привести к катастрофе или в лучшем случае тупику. Успехи разума столь грандиозны, столь стремительно нарастают темпы прогресса, что становится тревожно за грядущее. Как иначе объяснить странные слова, дошедшие до нас: «Антивещества на уничтожение разума»?
— Значит, вы так объясняете их катастрофу? — спросил Горин.
— Да, примерно. Нападение извне я исключаю. А вы?
— Я ничего не объясняю и ничего не исключаю, — ответил капитан.
— Ваши опасения, Чарли, смешны, — сказала математику Одэя. — Мозг уже сейчас часть своих функций передает машинам. Биология на подступах к решению проблемы создания биомозга.
— А вы, биологи, в состоянии сказать, что будет, если человек свое главное оружие — мысль передаст биомозгу? — с улыбкой глядя в темные глаза Одэи заметил математик.
Одэя резко сунула руки в карманы мягкой серебристой блузы.
— Разве вы потеряли что-то из ваших индивидуальных качеств от того, что по вашим программам работают электронно-счетные анализаторы федерации? То, что человек поручил машинам тяжелый физический труд, не повело к физическому вырождению. Напротив, человек стал совершеннее.
— Да, за счет умственной деятельности.
— Биомозг не отнимет у человека способности мыслить. Создание биомозга действительно приведет к скачку. Но не назад, как полагаете вы, а далеко вперед. Оглянитесь, как изменился человек, избавившись от изнуряющего физического труда, от повседневных забот, однообразных и бесплодных, истощавших его умственно и духовно. Создание биомозга — универсальной мыслительной машины — откроет такие горизонты развития разума, о каких мы сейчас не смеем и мечтать.
Наступило молчание.
Капитан в упор, не отрываясь, смотрел на математика.
— Послушайте, что было со мной перед отлетом, — сказал Чарли. — Для мелких поручений федерация приставила ко мне робота У-2. Он бегал за мной везде, как собака. Однажды я зашел в буфет и заказал пива. Смотрю — мой У-2 тоже подходит к стойке и заказывает кружку машинного масла.
— Что-что? — переспросил Гайденбург.
— Заказал, облокотился на стойку точь-в-точь, как я, и отхлебнул полкружки масла. Я жду. Роботам не разрешается заговаривать с людьми. А тут вдруг мой У-2 заговорил: «Профессор, — сказал он, — а ты знаешь, сколько будет дважды два?» «Четыре», — ответил я, чтобы отвязаться от него. — «Правильно! — воскликнул он. — Вот видишь, мы и нашли с тобой общий язык. А ведь говорят, будто с машинами нельзя найти общего языка».
— Что? — переспросил капитан. — Чарли, вы решили нас развлечь?
— Честное слово, во всей этой истории нет ни крупицы вымысла. — «Для чего ты его заказал? — спросил я У-2, показав на его кружку с машинным маслом: — Тебя же заправили всем необходимым в соответствующих соотношениях». — «Но ты ведь искусственно ускоряешь работу своего сердца вот этим», — показал он на мое пиво. «Ну и что?» — осторожно спросил я. «На меня дополнительная смазка действует примерно так же». — «Ты в этом уверен?» — спросил я.
Капитан рассмеялся.
— Будет вам, Чарли.
Математик пожал плечами.
— Если электронные машины способны на подобные выходки, то чего можно ждать от биомозга? — пробормотал он.
Все замолчали.
— Завтра мы летим на Землю, — сказал Гайденбург. Он оглядел всех и еще раз повторил: — На Землю. Почему вы молчите?
Ему снова никто ничего не ответил. И только Чарли тихо сказал:
— На Землю… В последний саз.
Десять лет готовила Земля к звездному рейсу «Геос». Десять лет пролетели для Аэлы, как какой-то легкий воздушный звук, как тревожный лесной шум. Она закончила школу пилотов-межпланетников и теперь, в восемнадцать лет, получила право водить в пределах солнечной системы атомные ракеты.
