Франческо поднял штору на несколько сантиметров, и сразу же чья-то сильная рука подняла её до самого верха.
На пороге появился полицейский с пистолетом в руке. Посреди улицы другие полицейские надевали наручники на воров.
– Да это же ребёнок! – воскликнул полицейский, схватив Франческо за плечо.
– Я тут ни при чём! – пробормотал Франческо прерывающимся от волнения голосом. – Это они!..
– Ни при чём? А как ты очутился здесь в такое время? Может быть, ты хотел захватить здесь себе подарочек к Новому году?
Франческо оглядел магазин, освещённый карманным фонариком полицейского, и кровь остановилась у него в жилах. Он узнал магазин игрушек, магазин Голубой Стрелы! Но воры, конечно, лезли сюда не за игрушками, их больше интересовал несгораемый шкаф, который стоял в соседней комнате.
– Я ничего не понимаю…
– Ах, не понимаешь! Может быть, ты пришёл сюда во сне? Пойдём живее с нами, нечего ломаться! Объяснишь всё в полиции.
Прибыла полицейская машина. Франческо посадили вместе с ворами, которые не замедлили отомстить мальчику: несколько раз они больно стукнули его в грудь.
– Ты тоже не отвертишься! – прошипел один из бандитов. – Мы скажем в полиции, что ты был вместе с нами. Даже скажем, что это ты указал нам дорогу.
– Эй вы, потише, – крикнул полицейский, – а то я прикажу зашить вам рот!
– Синьор, – взмолился Франческо, – я не виноват! Я совсем не знаю этих людей, клянусь вам!..
– Ладно, ладно. Помолчи. Подумать только, даже в новогоднюю ночь не дают нам покоя!
– Для нас нет праздников, – ухмыльнулся один из воров. – У нас все дни рабочие.
– Ты, видно, хотел сказать «ночи», – возразил полицейский. – А сейчас помолчи и оставь свои шутки при себе.
Через полчаса печальный Франческо сидел на скамейке в коридоре полицейского участка.
Он хотел рассказать свою историю, объяснить, как было дело, но никто даже не слушал его. Полицейские были убеждены, что Франческо – вор. Один из них даже стал читать ему нравоучение:
– Постыдился бы заниматься этим в твои годы! Спал бы спокойно и видел бы во сне Фею, а ты грабишь магазины в компании с самыми закоренелыми преступниками города. Если бы мой сын сделал то же самое, я оторвал бы ему уши и надавал бы таких пощёчин, что он забыл бы и думать о таких вещах.
Франческо молча глотал слёзы: они были горькие и солёные.
– Плачешь теперь как крокодил!..
Другой полицейский был повежливее. Он даже предложил мальчику остатки своего кофе.
Вконец измученный, Франческо прислонил голову к стене и заснул.
Пока Франческо спит на скамейке в коридоре полицейского участка, склонив голову на грязную каменную стену, у нас есть достаточно времени, чтобы посмотреть, что случилось с Голубой Стрелой.
Будем надеяться, что её пассажиры, следуя по указанным в списке адресам, без особых происшествий прибудут к месту назначения. До рассвета было не так уж далеко. Игрушки боялись опоздать и приехать, когда дети выплачут все свои слёзы, не найдя утром подарков Феи.
Мотоциклист несказанно гордился своей новой ролью проводника.
Сидя верхом в седле, крепко держа руками руль, он мчался на полной скорости, бесстрашно преодолевая снежные сугробы, пересекая лужи и попадающиеся на пути дороги.
Хитрец оставил открытой выхлопную трубу, и время от времени паровоз Голубой Стрелы окутывался дымом от мотоцикла, что вызывало у Машиниста приступ невероятной злости.
Когда нужно было остановиться, мотоциклист поднимал руку, и поезд тормозил.
– Мы находимся перед домом Франчески Цепполини. Кто сходит?
Куклы устроили небольшое совещание:
– Пойду я.
– Нет, я…
– Пойдём вместе, так будет веселее. Кто знает, может быть, эта Франческа – плохая девочка!
Они всегда оставались вдвоём, чтобы не было так страшно. Осматривали дом (иногда это был бедный одноэтажный домишко), перед которым останавливалась Голубая Стрела, просили Мотоциклиста повторить адрес, прощались с товарищами и исчезали в подъезде.
Высадив пассажиров, Мотоциклист нажимал на стартёр и отправлялся дальше.
– На следующей остановке живёт Паоло ди Паоло, пятилетний мальчик. Предлагаю подарить ему одну из Марионеток.
– Одну Марионетку? – воскликнули хором три Марионетки, которые любовались из окошка панорамой занесённого снегом города. – Это невозможно! Вы, наверно, хотели сказать «трёх Марионеток»? Ведь мы не можем разделиться. Тем более что теперь у нас есть сердца, вернее, три сердца. Для нас расставание было бы втрое тяжелее обычного.
Кончилось тем, что они все втроём слезли с поезда и, подпрыгивая, направились к указанной двери, не обращая внимания на окрики Начальника Станции, которому не хотелось терять сразу трёх пассажиров. Шли они, конечно, пешком и одновременно поворачивали головы налево, потом направо, потом опять налево. И если поворачивалась одна Марионетка, то две другие делали то же самое.
– Мальчик будет очень доволен, – говорили они. – С тремя Марионетками он сможет играть в театр. А что бы он делал с одной?
– Хорошо, хорошо, тысяча бесхвостых китов, идите – и счастливого пути!
– Спасибо, синьор Капитан!
