Последнее путешествие Гулливера, после которого он точно понял, что хочет провести остаток жизни в доме перед камином.
Пятое и последнее путешествие Лемюуэля Гулливера, заставившее его полюбить размеренную и спокойную жизнь в пригороде Лондона.
Мне казалось, что испытания, выпавшие на мою долю, должны были навсегда отбить всякое желание пускаться в очередное путешествие. С этой уверенностью я купил дом, завел сад и мечтал навсегда быть привязанным к одному месту, потому как видел в этом особую прелесть. Не прошло и года, как медленно наползающее уныние холодными, как у мертвеца, руками все крепче сжимало мою душу. Я знал рецепт избавления, но не спешил им воспользоваться, предпочитая переучить себя к оседлому образу жизни. Честно признаюсь, что получалось у меня плохо. Иной раз я не мог уснуть, пока не принимал для сна изрядную долю виски. И тогда меня всю ночь в сонных видениях, почти не отличимых от явных, качало на зыбкой палубе судна. Просыпаясь, я понимал, как хотел бы оказаться сейчас на любом корабле, кем угодно, хоть юнгой, хоть коком, подставить лицо под соленый ветер и смотреть в бесконечную даль океана.
Словно чувствуя мое состояние, ко мне на аудиенцию напросился давний поклонник моих литературных потуг, отставной капитан торгового флота, мистер Гордон Коклюш. Обычно я отказывал поклонникам в домашних аудиенциях, предпочитая выступать в клубах Лондона. Дом должен быть местом тихим, уютным, а не проходным двором. К тому же, у многих имелись схожие вопросы, и в клубах я мог ответить на них один раз. Но почему-то Коклюшу я отказать не смог. Глубокая потребность, которую я забивал разумными доводами, точила мой рассудок, ища выхода. Думаю, что я проявил слабость характера и пошел на поводу у своих желаний.
Как и следовало ожидать, после расспросов мистер Коклюш сделал хитрое лицо, понизил голос до шепота, хотя мы и были в доме одни и прямо спросил меня:
— Я иду в Ост-Индию, помощником капитана. Не согласитесь ли разделить со мной эту замечательную поездку?
— Знаете, Гордон, я бывал во многих местах и до сих пор не могу понять, каким чудом я еще жив. Дабы не испытывать больше свою судьбу, и умереть от старости, как и положено достопочтенному англичанину, решил провести остаток лет, коих с божьей милостью надеюсь у меня будет еще много, в этом доме. Я изучил науку цветоводства и с упоением погружаюсь в ее разнообразие. Вот вы, Гордон, различаете соцветия?
Гордон Коклюш засмущался моему ответу, пробежал глазами по богатой трофеями обстановке кабинета.
— Вы знаете, меня одолевает одна хворь, незаразная. Очень уважаемый лекарь сказал мне, что травами и примочками не вылечить ее, и что в Индии есть люди, умеющие так направить твой разум, что он сам исцелит тело. Вы же медик, что скажете?
— Полезная затея, я тоже слышал о таких людях, об их искусстве йоги и медитациях, но зачем вам нужен я?
— Я…, я…, знаете, мистер Гулливер, только не обижайтесь, но я считаю, что вам тоже надо немного заняться своей головой. Вы не выглядите счастливым, занимаясь цветами.
Его замечание вначале разозлило меня, что я чуть не выставил его из дома. Однако, я сдержался, как и всякий человек в моем достоинстве, и выдержанная мной пауза, совершенно изменила ход моих мыслей. Я могу обманывать себя бесконечно, прикидываясь счастливым домоседом, но какая от этого польза? Даже мистер Коклюш видит мои нелепые желания изменить жизнь. Его предложение как капля масла в колесо моей жизни, убрала натужный скрип. Она снова закрутилась бесшумно и весело. Всего через неделю я был готов. Багаж необходимых в плавании вещей, ждал меня под дверью. Дом я запер, нанимать уборщицу не было никакой необходимости. Нанял только садовника, чтобы мои труды цветовода не погибли за время моего отсутствия.
Каким невероятным облегчением стало для меня ощущение зыбкой тверди под ногами, шум волн и безбрежная даль океана. Здесь даже воздух был гуще, и каждый вдох вызывал пьянящее головокружение и приливы счастья. Английский берег быстро скрылся за горизонтом, не вызвав никакого чувства сожаления по оставленному дому. Под шум ветра, раздувающего паруса, торговое судно «Мария Селеста» отправилось за экзотическими товарами Ост-Индии.
Гордон Коклюш, несмотря на данное мне обещание не рассказывать экипажу о том, что с ними плывет известный путешественник Лемюэль Гулливер, не сдержал своего слова. Так что мне пришлось изо дня в день, по его милости, рассказывать перед свободными сменами матросов все свои истории. Должен признаться, выступать перед простым людом не одно и то же, что и перед достопочтенной публикой. Недоверие свое моими рассказами они выражали без всякого понятия об этикете и мягких формулировках. Гордон Коклюш, чувствую за собой вину, настоял перед капитаном, чтобы тот отменил все мои творческие вечера. Капитан считал, что для команды мои рассказы несут большую пользу, и нашел компромисс, выбрав для меня один день в неделю. В компенсацию за это, я устроился на полдня на кухню, помощником помощника кока.
